Глава 8

Держа глаза сомкнутыми под расправленной газетой, которую он получил от кондуктора и, читая её, погрузился в дремоту, Джек слышал смутный шум, коим был охвачен вагон. Поезд стало качать сильнее, а живые разговоры пассажиров, в зависимости от важности момента, эмоционально то ли нарастали, то ли убывали, переходя на шепоты и тихие хихиканья. Кто-то колол орехи и хрустел ими, активно работая челюстью. Шелестели страницы книги. Маленький ребенок слезно требовал вторую порцию черничного кекса. Все это заставило Джека пробудиться. Он стянул с себя пахнущую пряниками и чернилами газету, рассеянно, после чуткого сна, осмотрелся, взявшись за больную голову. Солнце поднялось высоко, раскрашивая вагон с коричневыми креслами в приятные желтые оттенки. Более того, оно ослепляло, отчего битник вынуждено отвернулся к противоположному окну и стал наблюдать за бескрайними пастбищами с полями, по которым он, бывало тосковал. Поезд мчался со скоростью легковой машины, но Джек был готов поклясться, что, даже находясь в закрытом вагоне, слышал терпкий запах сухого сена, парного молока, навоза и шерсти. Едва его взгляд задерживался на той или иной фигуре, как картинка сменялась, и ему приходилось распрощаться с ней. Широкие просторы, обладающие заветным чувством мира и тишины, по-новому увлекали Рокфри. Он подолгу глядел в окно, задаваясь вопросом почему, много лет назад, ему захотелось покинуть столь чудесное место умиротворенности и благодати? Кто в своем уме променяет фермерскую идиллию на городской шум и бесконечную суматоху? Ведь в природе сокрыты тайны, ведущие к постижению дзена. Полное спокойствие рождается, когда человек и природа становятся единым целым. Он уже не понимал прежнего себя; того, кто по собственному желанию оставил живописные ландшафты, полные зелени, скота и уединения... Глядя на табун пасшихся диких лошадей, Джек в восхищении затаил дыхание. Некоторое время он пробыл в воодушевлении, а потом приступил к позднему завтраку, имея при себе одну дорожную сумку, что досталась ему как прощальный подарок от Стюарда. В ней, помимо нижнего белья, пары сорочек и брюк с запасной обувью, завернутые в фольгу были припрятаны бутерброды. Венера вручила их и еще целый пакет турецких красно-розовых яблок. Джек расходовал пищу предусмотрительно, однако, несмотря на его старания, яблоки кончились при последней пересадке в Индиане.
В пути он всего двое суток, а как будто всю свою жизнь...
— Долго еще до конечной? - спросил он как кстати проходившего мимо кондуктора.
Старик с великолепными усами обронил взор на свое запястье, но не обнаружив часов, пошарил в кармане синих штанин. Он сверился со временем и объявил довольно энергично:
— Прибудем на станцию в два после обеда.
— А сейчас который час?
— Без четверти полдень.
— Спасибо вам, - с досадой кивнул Джек.
Кондуктор ушел. Джек со скуки водил пальцами по мягкой обивке кресла и смотрел то ли на открывающийся за окном вид, то ли на попутчиков, что в течении прошедших дней постоянно сменялись, отчего парень или забывал лица или они смешивались, образуя уродцев.
Голова его была тяжелая, не отдохнувшая; одежда не свежая и лицо припухшее из-за нарушенного водно-солевого баланса. Битник отвлекался чем мог: в основном читал, решал кроссворды и играл в судоку на оборотной стороне газеты.
Вдруг к нему подошел мужчина. Джек посмотрел на того, запрокинув голову и узнал в нем человека занимавшего место в двух рядах от себя.
— Хочешь покурить?
— Не плохо бы, только нельзя, пока где-нибудь не остановимся.
— Все в порядке, я на короткой ноге с начальником поезда. К тому же через две мили мы делаем остановку в Харвилле.
Терять нечего - Джек с радостью согласился составить незнакомцу компанию. Они прошли в тамбур. Незнакомец в хорошем черном котелке достал свой серебристый портсигар и угостил Джека черным кубинским табаком.
— Вот это я понимаю - сигарета! - восторженно заявил битник, с гордостью смотря на толстую соломину в своей руке.
— То, что курит на сегодняшний день молодежь - туалетная бумага. Мой прадед выращивал табак в Гуанахуато.
— В Гуана-что?
— Город такой в Мексике.
— Этот табак оттуда?
— Нет, - цыкнул незнакомец, — но сорт отличный.
— Да, чувствуется... Достать бы его в подарок.
— Девушку таким не угостить - уж слишком крепкий. Разве что, если баба - сама Валькирия.
— Я не для женщины, - с легким унынием произнес Джек, шаркая носком туфель.
Незнакомец выдохнул изо рта сизый дым, чуть было не потеряв равновесие, когда состав несильно подбросило. Он ловко ухватился за поручень, злословя на отвратительную езду машиниста.
— Знаешь что? Можешь взять себе.
— А? - битник не сразу сообразил, о чем говорил мужчина в котелке и заикнулся. — Не стоит. Я просто спросил.
— Бери, тебе говорят! Мне все равно не рекомендуется курить: доктор запретил.
Для приличия Рокфри попробовал отнекиваться, однако, стоило щедрому джентльмену сунуть портсигар в карман его штанов, он готов было свистеть от счастья.
— Вы добрый человек, - напоследок, перед тем как вернуться в вагон, сказал битник.
Не назвавший своего имени снисходительно усмехнулся.
— На смертном одре щедрость ценится дороже нажитого при жизни богатства.