БОНУС-ГЛАВА. Две полоски счастья
Амелия
Роды начались в три часа ночи.
Я лежала в постели, смотрела в потолок и чувствовала, как живот сжимается в тугой узел. Первая схватка - слабая, нестрашная. Я подумала: «Может, просто показалось?». Вторая схватка накрыла через семь минут. Третья - через пять.
- Доминик, - я толкнула мужа в бок. - Просыпайся.
Он перевернулся, сонно моргая.
- Что? Воды? Пожар? Террористы?
- Роды, - сказала я спокойно, хотя внутри всё дрожало. - Началось.
Он сел на кровати так резко, что чуть не слетел на пол.
- Сейчас?! Но у нас ещё две недели!
- Ребёнок не спрашивает, - я схватила его за руку, когда четвёртая схватка скрутила меня. - Поехали. Быстро.
Дальше всё было как в тумане. Доминик носился по дому, собирая сумку, которую мы приготовили месяц назад. Он дважды уронил ключи от машины, один раз наступил коту на хвост (кота у нас не было, это оказалась моя нога), и по дороге в больницу проехал на красный свет.
- Ты нас убьёшь раньше, чем я рожу, - простонала я.
- Прости, - он сжал руль так, что побелели костяшки. - Я не волнуюсь. Я совершенно спокоен.
В зеркале заднего вида я видела его лицо - бледное, с расширенными зрачками. Спокойствие, блядь.
В родзал меня завели в четыре утра. Доминик зашёл следом, но когда медсестра попросила его подождать в коридоре, он посмотрел на неё таким взглядом, что она мгновенно испарилась.
- Я никуда не уйду, - сказал он, садясь на стул рядом с койкой. - Ни за что.
- Ты будешь смотреть? - спросила я между схватками.
- Буду держать тебя за руку, - он взял мою ладонь и поцеловал. - Не бойся. Я рядом.
Я не боялась.
Я боялась только того, что с ребёнком что-то случится. Что история повторится. Что мы снова потеряем...
- Не думай об этом, - сказал Доминик, будто прочитав мои мысли. - Всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо.
Я кивнула, сжимая его пальцы.
Схватки становились сильнее. Больнее. Я кричала. Я ругалась. Я говорила Доминику, что он больше никогда ко мне не прикоснётся, потому что это всё из-за него.
- Обещаю, - серьёзно отвечал он. - Никогда. Считай, я дал клятву.
Врач - женщина лет пятидесяти с добрыми глазами - улыбнулась.
- Восемь сантиметров, - объявила она. - Ещё немного, и будем тужиться.
Доминик побледнел ещё сильнее.
- Ты как? - спросила я.
- Я не рожаю, - ответил он. - Это ты у нас герой.
Через два часа, под утро, когда первые лучи солнца пробились сквозь больничные шторы, я услышала крик.
Громкий. Настойчивый. Живой.
- Это девочка, - сказала врач и положила ребёнка мне на грудь.