Глава 7

Два куска лейкопластыря крест-накрест белели на боку. В центре, где рана, был бугорок, испускающий легкое золотистое свечение. Если нажать – болит. Если не нажимать… тоже болит, но совсем чуток.

Убрав с раны палец, Пригоршня сел и огляделся. Он был в заднем отсеке вагона, дверь наружу задвинули, хотя не до конца. В щель задувал холодный ветерок. Зябко, но это не болезненный озноб, как раньше, просто осень же, октябрь. Тем более, на нем только штаны и ботинки, рубаха валяется рядом.

И оружия нет.

Он поджал ноги, приготовившись вскочить, если понадобится. Нож на месте, исчезли только пистолет с автоматом и силовая винтовка.

– Химик… – пробормотал он, выпрямляясь. – Химик, мы снова вместе. Что у тебя?

Из соседнего отсека доносилось слабое ритмичное шебуршание. Сообразив, что исчез также и артефакт из кармана, Пригоршня снова глянул на рану. Получается, ее обработали «желе»? Черт знает, надо спрашивать у того, кто обработал. Когда его вырубило, стащили рубаху, уложили под бортом и занялись раной. Потом ушли и оружие с собой унесли. А деньги? Он открыл небольшой карман на лодыжке, куда сунул купюры из сейфа. На месте: лежит тугая пачка, перехваченная резинкой. То ли не заметили, то ли не взяли. И – кстати – тут же поблизости, то есть совсем-совсем близко, должна лежать гораздо бо́льшая сумма! Этак на пару нулей большая!

Доносящийся из другого отсека звук не стихал. Он натянул рубашку и пошел к проему в перегородке, застегиваясь на ходу. Сообразив, что Химик до сих пор не ответил, позвал громче:

– Агент! Сеанс связи объявляется открытым!

И снова ответа нет. Что случилось?

В отсеке с мониторами Пригоршня в одном из шкафов увидел брезентовую куртку, достал и натянул. Воровато оглядевшись, встал у крайнего шкафа.

– Химик!

Молчит. А может, подслушивает? Затаился, шпион, уши торчком – и слушает, чем занимается Пригоршня. Они, агенты, контрразведчики и разведчики, лазутчики и шпионы, народ вредный, коварный, недобрый. Хотя Химик – вот чувствовал Пригоршня по разговору – нормальный мужик. Ясно, что у него свое задание, свои цели, совсем не совпадающие с простой и конкретной целью Пригоршни, но не получалось относиться к агенту, как к врагу. Пригоршня теперь о майоре Титомире думал, как о враге, а Химик для него оставался нейтралом, даже в чем-то симпатичным. Тем паче, он все же научник, ботаник-лаборант, и армейская контрразведка для него как бы второе место службы.