Глава третья
Похоронное бюро Рихтер.
Дверь отворилась, блестящий маленький колокольчик над ней оповестил о приходе клиента энергичным звуком.
— Herr и Frau Р.! — Взмахнула руками Frau Рихтэр, владелица заведения. — Вот и вы! Всё готово! Взгляните?
— Пожалуй, — ответила холодно Рая.
Рихтэр отвела супругов в соседнюю комнату бюро.
— Синева убрана, тон кожи сглажен... — Проводя пальцами по своей работе, произнесла довольная хозяйка, переведя взор на Раю и Алана.
На следующий день состоялись похороны Марты и Михаэля. Принято было это сделать в один день, дабы не раскрывать Элизабэт факт того, что Марта была жива, ведь та и без того шокирована новостью о пожаре и пребывала в сильной депрессии. Шарлотта посчитала, что Лиззи помчалась бы в больницу к матери, а если бы она застала бы тот день... Шарлотта и не хотела думать о том, что могло бы произойти с подавленной горем девочкой. Кроме того, Марта никогда не хотела бы, чтобы Элизабэт видела её такой. Никогда она не показывала своих слабостей, стойко выдерживала все препятствия в жизни, но в один момент всё оборвалось.
Пасмурно. Много народу на заднем плане: родственники, соседи, друзья, знакомые, СМИ. Но никто не подходил близко к могилам и телам в деревянным ящиках. Никто, кроме Шарлотты. Неподалёку от неё, прижавшись к Анне и Генри, стояла Элизабэт и горько плакала. Событие было и так далеко не радостное, а из-за плача Лиззи ещё сложнее было воспринимать всё происходящее. Шарлотта приблизилась к гробам и взглянула на родителей. Она смотрела на них как обычно, без слёз и с почти невозмутимым выражением лица, лишь незаметно содрогались кончики губ. Она понимала, что делает это в последний раз: смотрит. Лица Марты и Михаэля были чистыми и красивыми, такими, какими Шарлотта запомнила их. Они всего лишь спали. Вечным сном. Это была и правда отличная работа Herrа и Frau Рихтер (я даже боюсь представить, каким образом у них это получилось). Шарлотта дотронулась до руки отца. Что-то ёкнуло внутри с огромной силой. Она попятилась, сжав в обеих руках кулон. Его углы впились в ладони, но ей было плевать.