Глава 28

Саманта

В глаза тонким лучиком бьёт слишком яркий жёлтый свет — карманный фонарик.

Врач убирает руку от моего лица, и в нос тут же бьет запах латексных перчаток. Я лихорадочно моргаю.

— Все хорошо. – врач засовывает руки в карман халата.

— Что с Джастином?

— Живее всех живых, не переживайте. К счастью, рана не задела важные органы.

— Хорошо. – я облегченно вздохнула, но почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Тазик...

— Что?

— Принесите тазик.

Росс обеспокоенно взглянул на врача, а тот пожал плечами:

— У мисс Никсон сотрясение мозга – это первый симптом.

— Меня сейчас вырвет! – вскрикнула я, и мужчина моментально ретировался.

Он едва успевает дать мне в руки пластиковую миску, как меня рвёт. Росс приносит мне стакан воды и мокрое одноразовое полотенце.

— Я пойду, узнаю, не готовы ли анализы.

Когда врач уходит, я плюхаюсь обратно на кровать. Росс садится на край рядом со мной.

— Поверить не могу, что это произошло на самом деле...

— Я тоже.

Росс был мрачнее тучи, и я только могла представлять, что сейчас творится в его голове. Знать, что твоя мать чуть не совершила убийство – мучительное безумие.

— Как ты?..

— Это я должен тебя спрашивать, ты могла погибнуть.

— Но ты ведь тоже рисковал! – я устало вздохнула. — Что теперь будет с твоей матерью?

— Не знаю. Либо тюрьма, либо психушка. – Росс отрешенно пожал плечами, отвернувшись.

— Росс, все будет хорошо, ты...

Дверь распахивается, и в палату залетает Стефани, не дав мне договорить. Ее взгляд останавливается на мне, и рот расплывается в улыбке:

— Сэм, как я рада, что ты цела! – девушка молниеносно подбегает ко мне и захватывает в объятия.

— Я тоже рада тебя видеть, Стеф.

— Может, тебе что-то нужно? Кофе? Шоколадку? Обезболивающее?

— Спасибо, но ты слишком беспокоишься. – я хихикаю, глядя на то, как Лоуренс волнуется.

Я чувствую, что меня снова начинает подташнивать и голова наливается неприятной тяжестью, поэтому снова хватаюсь за тазик.

Стефани, ничуть не смутившись, придерживает мои волосы.

— О, Джастин!

Тут же забываю про тошноту, повернувшись лицом к двери.

Он здесь. Он жив.

Стефани что-то трепещет ему, а Росс, перебивая девушку, сам пытается что-то узнать у него.

Но я не вижу перед собой ничего, кроме горящего и обжигающего взгляда этих глаз.

Только на этот раз он не улыбается. На его лице написано страдание. Мертвенная бледность кожи, брови изогнуты в выражении бессилия и тоски, глаза покрасневшие, как после долгой бессонницы...

— Так и будешь стоять? – улыбаюсь ему сквозь слезы.