Эпилог II

Николь. Флорида.

Эта ночь будто держала нас в ладонях — тихо, бережно, как что-то слишком хрупкое.
Мы шли по дорожке в сторону их дома, почти не разговаривая. Слова были лишними. Всё, что нужно, уже звучало между нами — в дыхании, в взглядах, в том, как его пальцы легко касались моей спины, будто проверяя, не исчезну ли я.

Когда дверь за нами закрылась, наступила тишина.
Не давящая — тёплая.

Я повернулась к нему, он стоял так близко, что сердце дрогнуло.
Даниэль поднял руку, коснулся моего лица кончиками пальцев — осторожно, будто спрашивая разрешение.
И я кивнула.

— Скажи, если нужно остановиться, — прошептал он.
— Не нужно, — ответила я, почти касаясь его губ губами.

Поцелуй был не таким, как раньше.
Без спешки.
Без страха потерять.
Словно мы учились друг другу заново — дыханию, вкусу, теплу.

Его ладони легли на мою талию, и я почувствовала, как он расслабляется рядом, как исчезает та тёмная, рвущаяся наружу сила. Остался только он. Тот Даниэль, которого я помнила, — юный, горячий, упрямый, и до боли мой.

Мы поднялись наверх и медленно отступили к его спальне.
Он прижал меня ближе, будто боялся, что этот момент может рассыпаться.
Я скользнула пальцами по его рубашке, расстёгивая пуговицы одну за другой. Его дыхание стало тяжелее, но он не торопил, не требовал — только смотрел в глаза, будто проживая каждый миллиметр этого сближения.

Когда моя голова легла ему на грудь, оставляя поцелуй, он провёл рукой по моим волосам.

— Я думал, что никогда больше не смогу держать тебя вот так.
— А я решила, что ты — всего лишь призрак, — шепнула я. — Но ты живой.
Он улыбнулся — тихо, почти неслышно.
— Надеюсь, живой.

Мы легли в постель, прижимаясь друг к другу, словно это наш последний шанс.
Его пальцы скользили по моей коже так мягко, что я едва дышала.
Поцелуи были медленными, бесконечно нежными, будто он заново учился всё чувствовать.

— Ники... — выдохнул он, заполняя меня и замирая.

Он словно укрыл меня собой, теплом, вниманием и лаской.
И когда мы сливались, это не было быстро и грубо — это было возвращением.
Как будто мы оба наконец нашли свой дом.

Когда мы, запыхавшиеся и улыбающиеся, наконец оторвались друг от друга, я всё равно цеплялась за него взглядом — будто напоминая себе, что это не сон. Но тело помнило каждое его прикосновения — и они были реальны.
Я так и уснула на его плече, слушая, как ровно бьётся его сердце, и всё ещё чувствовала вкус его дыхания на своих губах.

И перед тем как провалиться в сон, он прошептал в мои волосы:
— Я здесь, Кролик. И больше не уйду.