Финал 2
На кону жизни сотни существ. Из-за него уже погибли тысячи, если не миллионы. Второго раза он не вынесет. Ради их блага нельзя рисковать.
— Я полечу в портал, — опустив голову, печально ответил Канцельп.
— Хорошо, Канц, не настаиваю.
Он взглянул в лицо Шорму Леваривину. Брови нахмурились, глаза потускнели — тот был искренне огорчен. Теперь это последний Шорм, которого он видит. Наверное, ему и правда не суждено быть ни с ним, ни с его Шо.
— Пойдем, — сказал он после того, как нажал какие-то кнопки на панели управления.
Люк на полу раскрылся. Это оказался вход в состыковавшийся корабль меньшего размера. Они спустились по лесенке в него, прошли к панели управления.
— Здесь инструкция, — указал он на дисплей. — А вот кнопка.
Она оказалась небольшой и неприметной, он бы даже не придал ей значения, если бы не знал. Канцельп повернулся к нему. Душа заболела. Он приблизился к нему, раскрыл руки, и двойник Шорма сразу же отозвался, мягко обняв.
— Удачи тебе, Канц, — его голос звучал глубоко и бархатно. — Хотя всё же надеюсь, что не прощаемся. Но это уже как велит тебе сердце.
Шорм Леваривин отпустил его и направился к лестнице. Они последний раз посмотрели друг друга полным тоски прощальным взглядом. Двойник Шорма первым отвел глаза, поднялся и скрылся. Зазвучал глухой механизм, эхо которого отзывалось душевной резью в груди. Судно стало медленно опускаться к воде, коснулось его волн. Канцельп слышал, как они негромко стучались о стены. Он бросился к окну, прижал к нему ладонь. Корабль, на котором был Шорм Леваривин, пронесся над головой и начал отдаляться, превращаясь в точку. Канцельп ощутил пустоту. Он метнул взгляд на противоположное окно.
***
Несколько часов ранее.
Шорм сидел на твердой лавке, опустив низко голову. Его всё куда-то везли и везли. Сквозь окошко он видел, что они покинули пределы Кмасовеца. Вероятно, его сразу отправляли в какую-нибудь тюрьму. Вынесли вердикт и посадили сначала заочно, а теперь вот, он едет очно за решетку. Или, может быть, в том здании пройдет суд. Шорм не мог об этом думать и поверить в это. В основном он размышлял о Канцельпе, более всего переживал за его судьбу. Его пугало, что того забрал «Технокоин», который славился выращиванием страшных мутантов. Канцельпа, конечно, тоже там искусственно вырастили, но он, определенно, для него самое красивое существо не только среди тех тварей, но и вообще людей. И он был последним и единственным счастьем Шорма. Он жил ради Канцельпа, ради безграничной любви к нему.