Подарок

Антону можно официально вручать премию
"самый хуевый парень". Ведь проебался он знатно. Ну вот скажите, как можно было забыть про день рождения любимого человека? Разве это нормально? Ну вот и Шастун считает, что нет, поэтому ему сейчас пиздец как стыдно.

Вот Арс уже часа через полтора (по московским пробкам это ещё постараться надо) с работы вернется, а подарка нима. И идей в голове тоже нет. Антон сидит на диване в гостиной, нервно крутя кольца на пальцах, и пытается придумать хоть что-то. Магазины у дома уже закрыты, девять часов как ни как. В торговый центр сбегать? Не успеет. Может сделать открытку своими руками? Ну нет, чё за хуйня, детский сад - штаны на лямках.

Кота что ли на улице подобрать? Арс уже давно хотел домашнее животное завести... Блять, вот что делает с людьми безысходность.

Точно! Может в шкафу что-то завалялось? Кто-то из родственников дарил какую-нибудь хуйню, нахрен никому не нужную, а Шаст решил оставить передарить кому-то? Ну да, это не самая лучшая идея, но парень все равно планирует откупиться. И не смотрите так.

Но вселенная сегодня была явно не на его стороне, ведь перерыв весь шкаф, ничего подобного он не нашел. Из праздничного только подарочная лента. И вот тогда Шастун отчаялся окончательно. Ну как так то, сука?Никогда же не забывал, а тут, заработался. Грёбаный Павел Алексеевич. Начальник завалил статьями на редакцию, а Антону сидеть все переписывать. Вот и вылетело все из головы.

Шастун провел в раздумьях около получаса, но тут в его кучерявую голову пришла одна максимально странная идея. Иногда он придумывает такой бред, что сам же сомневается в своем психическом здоровье. Были дебильные придумки и раньше, но это, даже по мнению Шаста, уже перебор. Хотя с другой стороны, других идей нет, и с учётом оставшегося времени, эта идея уже и не кажется такой ужасной. Тем более Антон никогда и не был прямо ярым фанатом ванильности и иногда любил попробовать что-то новое, поэкспериментировать. Арс тоже, скорее всего, будет только в восторге от такого сюрприза.

Ещё чуть помявшись, оценив, на сколько странно он будет выглядеть, Шастун взял телефон и, набрав знакомый номер, приложил телефон к уху. Через пару гудков из трубки донеслось чуть хриплое "ало".

- Поз, ты сейчас где? - немного взволнованно спрашивает Шастун.

- Домой еду, а что? - отвечает Позов, переключая передачу, останавливаясь на светофоре, и перекладывает телефон на другое плечо.

- Ты же не далеко? Можешь в магаз заехать, а потом ко мне?

- Как раз мимо проезжаю, заеду. А что надо? - слегка удивленно соглашается Дима, - Сука, козел, блять! - тут же громко ругается на водителя, неожиданно подрезавшего его.

- Че там? - хмурится от неожиданного крика друга, на что в ответ тот лишь отмахивается, - Ладно, список и деньги скину щас, - говорит Антон и, получая одобрительный ответ, отключается.

Когда Позов получил этот список, он, мягко говоря, охуел, не ожидал такого. Нет, он конечно понял, что алкоголем они собираются отмечать день рождения Арса, но вот остальные пункты вызывают пару вопросов. Во-первых, для чего это все понадобилось Шасту так срочно, а во-вторых, что он вообще собственно придумал. Ладно, спросит позже.

Через пятнадцать минут Дима уже стоял у подъезда, по классике жанра, вспоминая номер квартиры друга. В итоге, он просто позвонил ему, послушал, какой он непутевый друг и, все же получив ответ, поднялся в квартиру.

Нажав на кнопку на трубке домофона, Антон стал ждать поднимающего друга.

- Я чего-то не понимаю? - первое что сказал Дима, переступив порог квартиры, - Захотелось чего-то нового? Острых ощущений не хватает? - насмехается Поз, передавая бутылку красного вина и черный плотный пакет в руки другу, - честно сказать, я охуел от такого количества разных садо-мазо херней в сексшопе, - добавил мужчина, снимая обувь и пальто.

- Я просто лох, - возразил Шастун, одарив гостя взглядом а-ля "как же ты меня, придурок, заебал своими тупыми шутками, но я все равно тебя люблю", - Заработался и забыл про день рожденья Арса. Пришлось что-то быстро придумать. Придумал, что себя подарю, - объяснил парень, поставив бутылку на барную стойку на кухне, и пожал плечами.

- А ничего лучше тебе в голову не пришло, да? - глубоко вздохнул Позов, одарив его снисходительным взглядом, и плюхнулся на диван в гостиной, закинув руку на спинку и обернувшись через плечо. Впрочем, вопрос был скорее риторическим, но Шаст решил возразить:

- Ну а что? Арсений точно против не будет, он только радоваться станет, - с чуть пошлой, предвкушающей интересную ночь, улыбкой ответил он, выглядывая в дверной проем из кухни в зал.

- Ну ты даёшь, конечно, - насмехается друг, - Ладно, а от меня что требуется?

- Помочь упаковать, - все уже давно привыкли к внезапным и странным выпадам Шаста, поэтому Дима почти не удивился, услышав это. Антон вообще личность крайне интересная. Сегодня он говорит, что сам по себе человек он стеснительный, а завтра уже где-нибудь на музыкальной интуиции такое вытворяет, что его вчерашние слова каждый поставит под огромное сомнение. Шастуну могло в голову что-то стукнуть, и он бы просто пошел на улицу в латексном костюме кошки. Но к сожалению или к счастью, ревнивый Арсений не пустит его гулять в таком виде, - А то, что ты купил как раз нам поможет.

Вернувшись с кухни, Шастун расположился на диване рядом с Позом, поставив пакет на подлокотник, и начал внимательно изучать содержимое. Первым, что он достал оказались четыре пары меховых розовых наручников. Прокрутив упаковки в руках, и удовлетворенно кивнув, Антон кинул их на диван рядом с Димой, который следил за другом непонимающе. Ну, или так, как обычно смотрят на психически отсталых людей или на глупых детей, вскинув брови, и, улыбнувшись уголками губ. Тот лишь снова залез в пакет, не обращая внимания на мужчину.

Следующей вещью в списке был кляп с шариком, разумеется тоже розовый. Окинутый странным недоверчивым взглядом он полетел вслед за наручниками, на сиденье дивана. Дальше он достал оттуда не маленьких размеров металлическую анальную пробку со сверкающим розовым камнем в основании и зажимы для сосков с такого же цвета бубенчиками. Последней вещью в пакете был широкий кожаный ошейник с металлическим кольцом для поводка, коего, к сожалению или к счастью, не было. Шастун одарил его взглядом, говорящим "мда, до чего я докатился", и попытался надеть его. Но самостоятельно застегнуть не получилось и пришлось просить Димку.

- Тебе только ушей собачьих не хватает и хвоста, - саркастично тянет тот, заваливаясь обратно на диван, в ответ на что получил весьма красноречивый средний палец.

Антон сгреб в охапку все, что достал и направился в спальню, оставив мужчину одного. Там он скинул это на кровать, достал из комода недалеко от нее тюбик лубриканта и, выдавив чуть-чуть на пальцы, начал старательно обмазывать пробку. Закончив с этим, он отложил смазку на все тот же комод, стянул одной рукой спортивки, а затем футболку и боксеры, отбросил их куда-то в сторону и прислонил игрушку ко входу. Почувствовав холодный металл, он начал аккуратно ее засовывать, не удосужившись предварительно растянуть себя пальцами.

Пробка входила медленно и весьма болезненно из-за отсутствия растяжки. Шастун поскуливал от неприятного чувства, но не останавливался, ведь это же для Арсения. А ещё он сам виноват, что так лажанулся.

Когда игрушка все таки была внутри, парень подцепил основание кончиками пальцев, чуть вытаскивая, и засунул обратно. Затем, он, вспомнив о подарочной ленте в шкафу, решил навести красоту и полез в шкаф, по пути вспоминая, где он ее бросил. Моток розовой ленты оказался небрежно заброшен на самую высокую полку. Антон достал ее и, отрезав ножницами, так кстати найденными на подоконнике, кусок нужной длины, перевязал член под головкой, слегка затянув края и тем самым, пережал уздечку, что вызвало приятные ощущения. Член начал наливаться кровью и потихоньку твердеть. Из другого, более короткого кусочка Антон завязал бантик на кольце ошейника.

После, вернувшись к кровати, Шаст подхватил с покрывала один зажим и пальцами надавил на края, раскрывая металлическую прищепку. Он оттянул сосок пальцами другой руки, вздохнул, настраиваясь на предстоящую боль, и зажал горошину, болезненно сморщившись и всхлипнув. Когда боль слегка притихла и оставила после себя приятное ноющее ощущение, Шастун проделал тоже самое со вторым соском, а затем оттянул бубенчики, застонав, когда почувствовал новую вспышку боли.

Парень наконец оставил грудь в покое, повернулся и взглянул на себя в высокое зеркало. Разумеется, в полумраке комнаты его было плохо видно и Шастун включил красную подсветку на стене. Когда он снова повернулся к своему отражению и придирчиво оглядел себя с ног до головы, то усмехнулся. Выглядел он крайне нелепо - обвязанный бантиком полувставший член, розовые зажимы на груди и собачий ошейник на шее представляли собой очень специфическую картину (такого рода произведения искусства наверняка висят в доме какого-нибудь извращенного озабоченного ценителя). А если добавить ещё и кляп...

- Сука, чтобы я ещё хоть раз... - пессимистично прокоментировал шатен свое отражение. Но не смотря на "грусть вселенских масштабов", где-то внутри уже бурлило возбужденное предвкушение и желание.

Шастун ещё немного "полюбовался" своим отражением и, обречённо выдохнув, крикнул другу, чтобы он пришел к нему, захватив вино. Ладно, возможно, ему это ещё и понравится.

Когда Позов открыл, он сначала немного подвисает. Нет, он конечно ожидал что-то подобное, но представлять и увидеть вживую - это совершенно разные вещи.

- Хватит меня рассматривать, мне не уютно становится, - смешно сжал губы Шастун, как тот черно-белый кот из мема с мордой в виде кирпича, - иди сюда.

- Выглядишь... довольно мило, - оценил друг, пытаясь скрыть сардоническую ухмылку, когда уже пришел в себя, и перешагнул порог.

- Да иди ты, - без особого энтузиазма послал его Антон, а в ответ получил лишь весёлый хмык, - Значит, план предельно прост, - начал он, по очереди вытаскивая наручники из картонных упаковок, - Через полчаса приедет Арс. Ты меня сейчас приковываешь и уезжаешь. Вот и все, - объяснил Шастун с лёгкой улыбкой, кинул четырехглазому пару наручников и откинулся назад, распластавшись звёздочкой.

- Всегда мечтал привязать Антона Шастуна к кровати, - заявил Дима, усмехнувшись, оставив принесенную им с кухни бутылку и пару бокалов на комоде, подошёл к кровати и застегнув один браслет на левом запястье Антона, а другой пристегнул к изголовью кровати.

- Знаешь, сарказм - это низшая форма юмора, - парировал парень и дёрнул рукой, проверяя оковы на прочность. Они оказались крепко затянуты.

- Ты про кляп забыл, - добродушно напомнил Позов, мол не умничай, и пристегнул и вторую руку горе-парня к изголовью. Тот в свою очередь лишь глаза закатил.

Пока они спорили, подкалывая друг друга, мужчина уже пристегнул и ноги.

- Все, пленник, я закончил, - констатировал он, поднял с кровати кляп и потряс им, словно колокольчиком, - пора уже заткнуть тебя.

- Я вижу, тебе уже не терпится, - съязвил Шастун.

- Конечно, - издевается друг, - уже задолбался тебя слушать.

- Давай уже, - цокнув, пробубнил Антон и приподнял голову, чтобы Диме было удобнее застегнуть ремешок у него на затылке, вставив шарик в раскрытый рот.

Когда все было сделано, Димка в шутку погладил Шаста по плечу, но тот протестующе дёрнул рукой, недовольно мыча.

- Понял, понял, - усмехнулся Димка, - это не мое.

Он осмотрел комнату, удостоверяясь, что все готово к приходу именинника и положил Тоше на живот подготовленную им же записку. В ней чуть кривым почерком были выведены слова: "Арсень, извини, я дебил. Я забыл про твой день рождения и это все что пришло в мою глупую голову. Короче, эта бумажка - разрешение делать со мной все, о чем ты мечтаешь. А я знаю, что мечтаешь ты о многом. Я даже подписал." Ниже была подпись Антона, а ещё чуть ниже: "P.s. Это единоразовая акция".

- Так, вроде все, я поехал, пока, - сказал Позов и вышел из комнаты, оставив Шастуна одного.

Из прихожей ещё некоторое время доносились звуки надеваемой одежды и бессвязное бормотание. А затем до Антона донёсся хлопок входной двери.

Пролежал Шаст так ещё минут пятнадцать и вдруг подумал, что это все как-то немного бредово выглядит. Ну вот какой нормальный человек будет дарить своему парню себя? Еще и с такой подачей. Тут он всерьез занервничал. Попробовал вытащить одну руку из наручников, но не тут то было. Попробовал вытащить другую, затем ноги, но все без толку. Антон подумал позвать Сири и набрать Диме, чтобы вернулся, но тут же мысленно ударил себя по лбу. Что ж, придется встречать Арса в таком виде. Он, наверное, подумает, что он дебил какой-нибудь, или, что ещё хуже, рассмеется.

Но ещё через какое-то время, когда шастуновскую голову наполнили лишь картинки разворачивающихся событий недалекого будущего, все мрачные мысли вытеснило медленно нарастающее желание. Кровь с новой силой прилила к члену, головка набухла, и лента сильнее сдавила эрогенную зону. Шатен сладко простонал и сжал руки в кулаки, впиваясь короткими ногтями в ладони. Сейчас он второй раз за вечер сильно пожалел, что прикован к кровати, но теперь не из-за страха, а из-за желания. Член пульсирует, требуя ласки, и из дырочки уретры обильно сочится предэякулят, стекает по стволу, пачкая живот. Возбуждение растет в геометрической прогрессии, и парень, не имея возможности прикоснуться к себе, ерзает по постели, комкая под собой простынь, прилипшую к вспотевшей спине, и мучительно стонет, впиваясь зубами в твердый шар, через дырочки которого вытекает скопившаяся во рту слюна, пачкая подбородок и тонкой струйкой стекая по шее. Бубенчики звенят не переставая из-за движений.

Тишину квартиры прорезал такой долгожданный звук повороты ключа в замочной скважине и нажима ручки двери. С губ сорвался очередной стон, на этот раз, облегчения.

- Тош, почему дверь открыта? - с порога спросил Арсений, - Антон, - снова позвал он, не дождавшись ответа.

Арсений, наклонившись, снял обувь, отодвинул к стенке и прошел в квартиру, по пути снимая и пальто, которое секундой позже оказалось на подлокотнике дивана. Мужчина заглянул на кухню, но никого там не увидев, вышел. Он постучал в ванную комнату, но и там никого не было.

- Тош, ты дома? - снова спросил Арс, а Антон не подаёт признаков нахождения в квартире, ждёт, когда тот сам в спальню заглянет.

- Спишь что-ли уже? - усмехнулся Попов, приоткрывая дверь в комнату. Заглянув в образовавшуюся щель, он сперва впал в ступор от неожиданно открывшейся картины, но тут же медленно закусил нижнюю губу и растянул их в пошлой улыбке. В голубых глазах заплясали чертята. Арсений открыл дверь шире, и тихо вошел. Это просто что-то с чем-то. Вид, открывшийся ему, завораживает. Темная комната, освещаемая только просочившимся из гостиной тускло-желтым светом и красной подсветкой на стене, худое тело, прикованное к кровати, руки, со всей силы сжимающие тонкую цепочку наручников, частое прерывистое дыхание, блестящие из-за слюны губы, раскрытые пластиковым шаром, и тонкая напряжённая шея. Антон сейчас такой покорный и уязвимый, и это возбуждает похлеще виагры. Брюки моментально натянулись в области паха.

Шастун услышал, что брюнет зашел, но он продолжает лежать, зажмурив глаза и запрокинув голову. Старается не издавать не звука, лишь шумно дышит сквозь зубы, вслушиваясь в собственное учащенное сердцебиение.

- Антон, - окликнул Арсений, таким тоном, что руки покрылись мурашками. Парень, услышав свое имя, опустил голову и, приоткрыв глаза, взглянул на Арсения из-под ресниц. Против света разглядеть получилось только темный силуэт.

- Такие подарки мне нравятся, - пошло улыбается мужчина, медленно прикрывает за собой дверь. Проходя глубже в комнату, он начинает медленно расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Антон, наблюдая за его красивыми сильными руками, возбуждается ещё сильнее, хотя, казалось, он уже на пределе. От такого зрелища он не смог сдержать гортанного стона.

Арс, усмехнувшись на такую реакцию, откинул рубашку куда-то в сторону, не заботясь о том, что та может помяться, и начал медленно кошачьей походкой подкрадываться к кровати. Он поставил одну ногу на матрас на колено и облокотился на руки, нависая над парнем. Но заметив бумажку, взял ее в руки и выпрямился, запустив одну ладонь в волосы. Быстро пробежавшись по началу текста глазами, он решил продолжить вслух:

- "Короче, эта бумажка, - низко начал он, а Шаст, услышав слова своей же записки, залился краской и со стоном отвернул лицо в сторону, - разрешение делать со мной все, о чем ты мечтаешь. А я знаю, что мечтаешь ты о многом, - с каждым прочитанным словом голос становился все более сексуальный и грубый, а улыбка - более кровожадной.

Попов смял бумажку, швырнув ее на пол, и снова навис над красным от стыда Антоном, потерявшись пахом о крепкий стояк.

- Все, о чем мечтаю? - прошептал в самое ухо, опаляя горячим, как и он сам, дыханием раковину, и прикусил мочку, чуть оттянув ее вниз. Своими действиями он выбил из шатена очередной мучительный стон, - ну, малыш, тебя никто за язык не тянул.

Арсений прошёлся языком по все той же раковине уха, провел им по линии нижней челюсти, по подбородку, слизывая слюну, и по кляпу, зажатому между пухлых розовых губ. Выругавшись на ебаный пластиковый шар, что не даёт насладиться таким желанным ртом, он резко развернул голову Шаста сильнее, придавив ее к подушке, и, быстро расстегнув кожаный ремешок на затылке, вытащил его изо рта парня. Слава богу, челюсть уже затекла. Антон с большим наслаждением закрыл рот, облизал пересохшие губы.

- Арс, - простонал он, но не успел Шастун насладиться возможностью говорить, тут же ему в рот ворвался язык Попова. Целовал он глубоко, настойчиво, собственнически. Рьяными движениями вбиваясь внутрь. Подчиняя.

Парень стонал не переставая, выгибаясь на встречу, прижимаясь ноющим от возбуждения членом к паху мужчины, тёрся головкой о молнию на ширинке.

- Ты такой нетерпеливый, - томно прошептал мужчина, на мгновение отрываясь от губ парня, и тут же припал обратно, - Но силу воли нужно развивать, - он приподнялся на локтях, напоследок мазнув по ним языком, и встал с кровати.

- Сука, Арс... - Блять, ну нет. Антон извелся весь в ожидании прихода своего парня, а этот собирается его оставить в таком состоянии. Возбуждённым, нуждающимся в разрядке, без возможность прикоснуться к себе, - Сука... Ну блять... Ну пожалуйста, - скулит он, а Попов, видя, как тот мучается, решил, что сначала надо отпраздновать свой день рождения, а уже потом распаковывать подарок. Он, кинув на него самодовольный взгляд и клацнув щекой, мол вот так вот получилось, и ничего с этим не поделаешь, захватил бутылку и вышел из комнаты. Шастун прямо сейчас готов расплакаться - какой же все таки козел Попов. Вот он вернется, Антон ему так и скажет.

Мужчина вскоре пришел с уже открытой бутылкой, взял с комода прозрачный бокал на тонкой ножке и, плеснув туда немного, сделал глоток. Алкоголь тут же теплом растекся по организму. И жить стало чуть веселее.

- Арс, ну пожалуйста... Я не могу больше, - продолжает умолять шатен, извиваясь в постели, как уж на сковородке под тонкий звон бубенчиков на зажимах, - Трахни меня, я очень хочу кончить.

А Арсений только хищно улыбается, делает глоток за глотком. Он убрал бокал от лица, поставил его на столешницу и медленно приблизился к кровати, скрестив руки на груди.

- Мальчик мой, - начал он притворно сладким тоном, - сегодня ты кончить только тогда, - он выдержал паузу для более сильного эффекта, - когда я этого захочу.

- Какая же ты тварь, Попов, - нахмурился парень, но не зло, а скорее недовольно.

- Советую тебе следить за языком, - Арсений резко наклонился вперед, опираясь на одну руку, - ты сейчас немного не в том положении, чтобы мне хамить, - другой рукой он потянул за одну из прищепок на груди, вырвав у Шастуна болезненное шипение, после чего снял ее и, припав к соску ртом, бережно вылизал покрасневшую горошину, - Я, наверное, зря кляп снял.

Шаст тут же сжал губы в тонкую полоску, показывая, что больше не проронит ни слова, и мотнул головой. Слушается, как вшивая собачонка. Да, не очень понравилось не иметь возможности даже просто что-то сказать. Хотя, с другой стороны, осознание, что ты целиком и полность, включая даже способность разговаривать, находишься под чьим-либо контролем, и только от этого человека зависит твоя свобода и возможности очень возбуждает.

- Какой послушный, - удовлетворенно мурлыкнул Арсений и поднялся, - жаль, нет поводка к этому прекрасному ошейнику, - добавил он, прильнув к бокалу в последний раз. Шатен же, с каждым его словом распаляется все сильнее.

Мужчина в очередной раз подошел к постели, залез на матрас, устроившись у Антона между ног. Он навис над ним, в подтверждение слов о красоте украшения, подцепил металлическое кольцо на шее парня и потянул на себя, заставив поднять голову. И сразу прижался своим ртом к его. Когда младший начал отвечать на поцелуй, оказалось, что Арсений, набрав вино в рот в последний раз, не сделал глоток, и теперь, напиток оказался во рту у парня. Он проглотил алкоголь и с большей охотой толкнул язык сквозь зубы Попова. Шастун принялся вылизывать все, что позволяла длина его языка. Чувствуя горьковатый вкус, он провел им по нёбу, по верхнему ряду зубов, и по поверхности чужого языка, слизывал остатки вина.

Арсений оторвался от губ Шастуна, когда стало не хватать воздуха. Набрав кислород в легкие, он принялся выцеловывать подбородок. Он прошёлся по выступающей на шее жилке, по выпирающему кадыку, затем по острым ключицам и свободному соску под одобрительные стоны нижнего. Брюнет аккуратно обвел его языком, не прекращая ласкать и заставляя тот твердеть, и взявшись пальцами за зажим на втором, стал потихоньку его оттягивать. От такого контраста ощущений Антон просто не мог сдерживать стоны. А Попову этого и не надо. Ему очень нравятся эти звуки. Он доставляет удовольствие Антону, и сам наслаждается. Арсений провел дорожку коротких поцелуев по худому торсу до пупка, в который прилично накапало смазки за все время, собрал все языком. Он провел им ниже по дорожке темных волосков, по стволу от основания к головке, взялся зубами за хвостик ленточки и, потянув, развязал бантик. Попов откинул ее в сторону и аккуратно накрыл пульсирующую головку губами, кончиком языка вылизал дырочку уретры, вырвав у Шастуна очередной громкий полувсхип-полустон, начал медленно, но ритмично насаживаться. Антон очень пытается не начать двигать бедрами навстречу, и Арс в попытке предотвратить это положил руки ему на таз, удерживая на месте. Постепенно он начал увеличивать темп и глубину, а Шастун ловко извивался под ним, натягивая звенья цепей наручников. Парень задыхался собственными стонами. Он думал, что ещё пара движений, и он закончит прямо Попову в горло. Арсений, заметив, как начал подрагивать член во рту, приближаясь к желанной разрядке, сжал его у основания, не давая этого сделать. Антон в этот момент готов был скулить, как брошенная собака. Это уже превращалось в пытку. В сладкую пытку. Когда брюнет задел особенно чувствительное место, из груди вырвался дикий рык, шатен зажмурился, запрокинув голову. И тут же вскрикнул, когда резкий шлепок по бедру привел его в чувства.

- Сюда смотри, я разве разрешал отводить взгляд? - прорычал мужчина, выпустив член из рта.

- Арс... А-а-а-х... Арсений, блять, пожалуйста... Не останавливайся, - жалобно скулил Шастун, напрягаясь всем телом.

- Мой мальчик хочет ещё? - жадно шепчет он и, получая одобрительный стон, оглядывается по сторонам, - Где ключи? - спрашивает тут же мужчина, не найдя глазами объект поисков.

- Еб твою мать, - Антон не сразу понимает, что вопрос адресован был ему, но тут же громко ругается, вспоминая, что Позов то ему этого не говорил, - Я не ебу.

Но, слава богу, они быстро находятся в коробках из-под наручников. Попов сразу освобождает ноги, ставит их согнутыми по обе стороны от себя и проводит по стояку рукой пару раз, нарочито задевая большим пальцем головку. Шаст уже держаться не может, о чем предупреждает мужчину, но тут же чувствует, как на ствол надели эрекционное кольцо. Он стонет в голос от разочарования и закусывает собственное предплечье до глубоких следов зубов, до синяка.

- Арс, пожалуйста, - начинал уговаривать он, но проглотил конец слова, когда Попов вновь припал к красной головке. Рукой он провел по бедру к промежности, обвел пальцем основание пробки, подцепил за края и, вытащив на половину, засунул обратно. Повторив махинации пару раз, он наконец вытащил ее, и мышцы сфинктера моментально сжались обратно. Попов снова отстранился, на этот раз, потянувшись за смазкой, обильно смазал пальцы и приставил ко воду сразу два. Чуть надавив, он без сопротивления вошел. Сразу добавил и третий. Протолкнул их чуть глубже, оглаживая горячие стенки. Антон выстанывал имя любовника, ощущая такую приятную наполненность, умолял войти в него. Брюнет достал пальцы, быстро расправился с бляхой ремня и скинул джинсы вместе с боксерами на пол у подножия кровати. Давление на возбужденную плоть ослабло. Он подставил головку к растянутому входу и одним резким движением вошел наполовину, выбив из груди Шаста хриплый стон. Арсений замер, давая ему чуть привыкнуть, и стал двигаться, постепенно ускоряясь, пальцами до боли сжимая бедра. Синяки точно останутся. Движения были резкими, грубыми. С каждым новым толчком он попадал по простате, и шатена подкидывало. Парень закинул ноги мужчине на талию, сцепившись ступнями у него за спиной, сменив угол.

Жаркие стоны плавят стены, воздух, нагретый пылающими телами, стал плотнее, будто лава. Духота душит, и оба судорожно хватают губами воздух, выпуская его со стонами. Арсений вбивается в податливое тело дикими толчками, наслаждаясь сладкими вскриками, стонами, судорожным дыханием парня под собой. Чувства переполняют обоих. Попов получает удовольствие, слушая судорожные мольбы о разрядке. Парень выглядит таким беспомощным и максимально покорным. Блестящие от слюны, беспрестанно повторяющие его имя губы, полуприкрытые зеленые глаза, дрожащие ресницы сводят с ума. Его хочется одновременно и приласкать как милого ласкового кота, и отыметь такого чертовски возбуждающего так, чтобы потом сидеть нормально не мог.

Арсений, почувствовав, что сам почти дошел до пика, снял кольцо с члена Антона.

- Кончай для меня, мой мальчик, - прорычал он сквозь зубы и в несколько размашистых мощных толчков довел обоих до кульминации, а затем с протяжным стоном кончает глубоко внутрь, пока Антон с громким криком изливается себе на живот мощной струей.

После, Арсений дотягивается до наручников, отстегивает их по очереди и обессиленно падает рядом. На несколько минут они замирают, переводя дыхание и избавляясь от звёздочек перед глазами.

- Ты как? - заботливо интересуются мужчина.

- Охуенно, - коротко и ясно.

Губы Арса растягивается в блаженной улыбке, он поворачивает голову в сторону парня, и на глаза сразу попался ещё не снятый со светлой шеи ошейник.

- А поводок, все же, надо купить для полного комплекта, - весело заявляет он, шире улыбаясь.

- Я сказал, это была единоразовая акция, - так же шутливо толкнул локтем Шаст Арса в бок и приподнялся, чтобы стянуть этот предмет унижения со своей шеи.

- Но признай, тебе же понравилось, - брюнет игриво провел пальцем по плечу парня, - Как я доминировал. Понравилось быть послушным, связанным. Я прав?

- Нет, - тут же резко отчеканил он, густо залившись краской, - Помоги... Пожалуйста, - неловко попросил Антон, повернувшись спиной к Арсу.

- Не обманывай, - снисходительно протянул тот, легко расстегнув замок на ошейнике, - В этом нет ничего постыдного.

- Я и не обманываю, - пробурчал парень, плюхнувщись обратно и устроив свою голову у мужчины на плече, - это не для меня, - продолжает упираться. На самом деле, ему это чертовски понравилось - осознавать, что твои физически возможности, твое наслаждение буквально находятся в чьей-то власти. Особенно, если этим кем-то будет Арс. Но он ни в коем случае не признается Арсу. Просто, не хочет.

Но тот и сам все понимает. У Антона в глазах это все написано одной сплошной бегущей строкой. И Арсений придумает чем ещё удивить своего парня. У него на Шаста большие планы.