Акаши Харучиё
Отношения сАкаши(Санзу) Харучиё
Предупреждаюсразувсех, этополный неканон (наканон я никогдане претендовала, вописании всё есть). Еслипослеэтогоувассгоритжопа, тоянив чём невиновата, высамиэтопрочитали!
/ Ещё с юношества Харучиё был предан своему королю и другу детства, готов был на любое злодеяние, если оно происходило во имя короля Майки. Ну или это он так считал. После встречи с боссом другой группировки, которой ещё не развившиеся до огромных размеров «Свастоны» проиграли, что-то в мозгу Акаши щёлкнуло, и тот святой образ Сано Манджиро, который всегда казался Санзу богом, больше не привлекал его столь же сильно. Наоборот, теперь же парень проникся интересом к главе «Стражей», которой заведовала шестнадцатилетняя Кёка. Харучиё стал одним из тех нескольких человек, что остались с новым боссом после громкого и скандального разгрома «Токийской Свастики», и ничуть не пожалел;
/ Влюбившись и быстро привязавшись к новой верхушке, тот стал делать что угодно, лишь бы приковать внимание любимой к себе. На седьмой день после становления частью «Стражей», Санзу кинулся в ноги к девушке, крепко схватив её ладонь и клянясь в своей верности, преданности и любви к Ёсиде. Тот был готов даже вырвать себе глаз, о чём громко крикнул, а позже добавил, что был бы безмерно счастлив, если бы эту процедуру проделала Кёка, вытащив его голубой глаз из глазницы своими прекрасными ногтями. На слова: «Прелестные глазки, Хару. Ты, наверно, очень хорошо видишь и всё равно хочешь отдать их мне... Я правильно поняла, Хару?» юноша яро закивал и, расцеловывая пальцы своей главы, был готов к любому испытанию.
На всю округу был слышен громкий крик Акаши, и позже под скрючившимся от острой боли парнем оказалось несколько капель крови, вытекающих из уже пустой глазницы. Теперь у Санзу не только разорван рот, но и отсутствовал левый глаз, однако парня это не остановило от восхищения девушкой;
/ Начало отношений - дело Кёки. В такой важный для Харучиё день Ёсида пригласила его в бар, где они позже отошли в спец-комнату, якобы для обсуждения предателей. И начало диалога ведь действительно завязалось о трёх предателях, посмевших кинуть «Стражей», посмевших предать и ‹расстроить› босса, но с каждой минутой девушка начинала откровенно флиртовать с подчинённым, доводя того до состояния верной собачки, которая была готова на абсолютно всё. После часа совместного сидения, юная леди уже попросту одной рукой схватила подбородок Санзу, а другой поглаживала пустую глазницу сквозь наложенную марлю, попутно задавая вопросы о надёжности юноши как партнёра, окончательно добивая его состояние. Теперь Акаши не просто трепещал о настоящей любви, а вцепился в ткань формы девушки, быстро тараторя слова об их счастье, о том, что она должна быть с ним, о том, чтобы Кёка полюбила его, потому что он любит её. Казалось, что ещё пару секунд, и Харучиё захлебнётся в собственных слезах, уже начинавших течь по его щекам, но Ёсида притянула его лицо к себе и в губы промолвила о взаимности. Теперь Санзу плакал уже от счастья, говоря, что он самый счастливый человек на всём белом свете, и что будет делать всё, чтобы сохранить их отношения, будет верен ей как пёс и не бросит её ни при каких условиях;
/ Взаимоотношения у пары довольно специфичны, и многие такой вид отношений скорее примут за что-то нездоровое. На самом деле так и есть - ни у одного из возлюбленных нет тех чувств, которые принято называть истинной любовью. Девушка видит Акаши удобным и, пользуясь чувствами несчастного, заставляет того совершать ужасные поступки, выгодные ей, а парень беспрекословно выполняет их. Свои полыхающие желания быть у девушки и оставаться рядом с ней Санзу назвал любовью, вспомнив о давнем разговоре с ‹приятелем› Мучё. Однако то, что тот испытывал никогда не будет чем-то подобным. Это зависимость. Это привязанность. Это рабство. Да что угодно, но не любовь. Однако Харучиё никогда этого не поймёт и продолжит следовать за Кёкой, куда бы та не шла;
/ Самыми милыми моментами для девушки обычно являются избавления от предателей в загородных железных подобиях гаража, которые Санзу провозгласил пыточными. Кёка усаживалась на места повыше, а на соседние ящики клала перекус, иногда же на них сидели другие члены «Стражей», и в такие моменты Харучиё всегда старался показать себя самым верным, самым лучшим, самым сильным и любимым Ёсидой. Но когда в помещении были только они двое, он растягивал удовольствие, наслаждаясь довольным взглядом главы, направленным в его спину, пока его руки и бита покрывались грязной кровью. Во время всего процесса по его спине бегали мурашки, а внизу живота приятно крутило. После таких дней, Акаши обычно развлекался у себя один, представляя перед собой расплывчатый образ девушки, которая в такие моменты сидела где-то в баре, выискивая новых крыс;
/ Секс в жизни пары встречается не очень часто, однако Санзу продолжает прокручивать каждую сцену с каждого раза у себя в голове. Акаши никогда не считал девушку легкодоступной, и думал, что заслужить интим с ней будет очень трудно. Ёсида могла одеваться откровенно настолько, насколько захочет, флиртовать со всеми, с кем хочет, но никогда бы не легла в постель с первым встречным или же разрешила трогать себя. Это Акаши вбил себе в голову и брал огромную кучу работы, чтобы показать своё место. Он это смог, и теперь мог наслаждаться телом девушки и её поцелуями в шрамированные уголки губ. Эти действия он считал интимнее даже секса, и всегда впадал в ступор, пока Кёка приступала к более детозачательным делам;
/ - Ты сам виноват! Ты ведь прекрасно знал, какая хуйня происходит с теми, кто кидает «Стражей» и всё равно посмел себе совершить такой хуёвый поступок! Ты посмел предать Главу! И ты поплатишься, чёртов хуеплёт! - юноша со шрамами на губах громко крикнул, нанося ещё один удар арматурой по животу связанного. Когда-то таким образом он устранял предателей Майки вместе с коллегой Мучё, но теперь ни того, ни другого рядом не было. Являясь частью «Свастонов», Санзу вёл себя тихо и не привлекал внимания, но это в прошлом. Сейчас Акаши мог не сдерживаться, бил в полную силу и кричал всё, что было у него на уме, ни капли не стесняясь. Он любил выпускать так пар, и его девушка позволяла ему заниматься подобным. Позже он всё же принимал таблетки, но в такие моменты лекарства на него никак не действовали. Санзу был под наркотиком, под наркотиком, чьё имя было Кёка. Она заметила его, он больше не второй номер в жизни своего самого важного человека, а значит, что Харучиё больше ничего не было нужно.
- Ну-ну, Хару, мы же не хотим лишних проблем... Хватит бить по печени, мы не дикари, чтобы так по-животному издеваться над соперником... - девушка, находящаяся на куче холодных металлических ящиков, сидела в окружении ещё троих парней, зевая время от времени. Избиение предателя ей уже знатно поднадоело, но она продолжала сидеть ради того, чтобы не расстроить свою помученную жизнью булочку по имени Харучиё. - Скорей заканчивай, у нас на сегодня запланировано одно важное дельце. Так ведь, Ви-кун? - Ёсида обратилась к одному из подчинённых, на что он молча кивнул, слегка нахмурившись.
Только услышав чужое имя, Санзу тут же выронил из рук оружие. Парень подбежал к возлюбленной, крепко обнимая её двумя руками и шепча на ухо:
- Ёсида-сан, я закончил. Я всё сделал. Прошу, не произносите больше имя этого... этого, - Акаши запнулся, - не произносите больше его имя. Будьте только моей, любите лишь меня.
ЛюблюСанзу.