Не прошенная забота
Никита резко распахнул глаза и сел на кровати — рывком, будто кто-то невидимый потянул его за плечи. Взгляд лихорадочно метнулся по комнате: знакомые очертания мебели, привычный полумрак. Он дома. Как всегда.
Раздражающая трель телефона ворвалась в тишину, вырывая его из сна в самый неподходящий момент. Тяжело вздохнув, Никита дотянулся до телефона. На экране светилось имя друга.
— Алло, — максимально безэмоционально произнёс он, приняв вызов.
— Привет, как ты? — бодрый голос Димы в динамике казался сейчас слишком громким.
— Лучше не бывает, — отозвался Никита, не скрывая едкого сарказма. Затем добавил уже серьезнее: — Ты меня разбудил. Мог бы и написать, если так приспичило, я бы ответил позже.
Он прекрасно знал, к чему клонит Дима. После того случая гиперопека друга стала почти невыносимой.
— Я писал, ты молчал. Вот и решил набрать. И теперь ты злишься на меня за то, что я просто переживаю? — в голосе Димы послышались обиженные нотки.
Никита не ответил. Он уже прошел на кухню и привычным движением выудил сигарету. Тихий щелчок зажигалки на мгновение перекрыл назойливое воркование друга. Никита ненавидел чужую заботу — даже от близких. Ему жизненно важно было справляться самому, но помощь вечно настигала его без спроса. Хотя, в глубине души он признавал её необходимость — как тогда, когда его, избитого и истекающего кровью после ножевого, спасал его же друг.
— Если тебе неприятно об этом говорить, давай сменим тему. Я ведь случайно тебя разбудил? Ну, так расскажи, что снилось, — голос Димы стал воодушевленным, но Никита его почти не слушал, погрузившись в свои мысли.
«Да так, почти переспал с тем самым оффником, который меня избил, а тебя заставил спасать мою шкуру. Если бы не твой звонок, я бы досмотрел финал», — зло подумал Никита как если бы собирался действительно сказать это вслух, ощущая фантомное раздражение.
— Ничего не снилось, — соврал он, выпуская изо рта плотное облако дыма. — И я бы отлично выспался, если бы не твоя «святая» обязанность меня опекать.
Они проговорили еще полчаса, прежде чем Никита, сославшись на выдуманные дела, сухо попрощался и бросил трубку. Весь оставшийся день прошел по инерции. Сон больше не шел, как бы он ни пытался провалиться обратно в ту липкую, странную полуреальность.