Пролог

"Человек одержимый новой идеей, успокоится, только осуществив её.»
Марк Твен

Бесшумно опустив своё грузное тело в потрепанное кресло, человек со скрипом придвинул табурет и положил на него ноги.

В тишине надвигающихся сумерек, он сидел уставившись в стену напротив. Свет уличных фонарей, тонкой струйкой, проникал сквозь заляпанные грязью окна. В этом полумраке кроме него была лишь пыль, что танцевала в прощальном танце после его шагов.

В его голове проносились моменты прошлого; всплывали крики и ругань родителей, угрюмое лицо бабушки и бесконечные, сменяющие друг друга образы брюнеток. Вспомнив о еде, он поднял с пола тарелку с остывшей кашей и, всё также, устремив взгляд в пустую стену, начал есть. Что-то в тарелке напоминало мокрый скомканный картон и по вкусу было настолько отвратное, что думать об этом не хотелось. Поэтому, закидывая в рот что-то съестное, он просто наполнял желудок, не задумываясь об эстетических качествах съедаемого. После, достав из-под футболки старинные карманные часы на длинной позолоченной цепочке, он взглянул на время. Стрелки тикали в унисон с его сердцем, тогда как мысли всё ещё крутились в торнадо из воспоминаний.

За окном послышался звук приближающейся машины и жилец хотел было проигнорировать его, но когда автомобиль затормозил с громким свистом на подъездной дорожке, а затем последовали голоса, человек не на шутку заволновался. Дом был давно заброшен и имел статус «не жилой», поэтому прибытие незваных гостей было не нормальным. Разговор новоприбывших разобрать было трудно, поэтому он прильнул ближе к окну. Благо сумрак и многолетняя грязь не выдавали какого-либо присутствия. Двое мужчин в оранжевых жилетах и строительных касках, что-то старательно прибивали к доскам, которые когда-то были забором.
Стук забиваемых гвоздей разносился по округе словно раскат грома, но благодаря тому, что здание находилось относительно далеко от других домов, чуткие соседи не повылезавшие из тёплых постелей, чтобы узнать, кто нарушает покой этого тихого городка, и не столпились кучкой у забора.

Дождавшись, когда рабочие покинут его убежище, он спустился по скрипучим лестницам и вышел в тихий вечер. Под ногами хрустели палки и прошлогодние лисья, но это уже не волновало идущего. Найдя в заборе место, где отсутствовало парочку досок, он пролез через проём и устремился к вывеске.