31. С любовью, Ляхов

— Ответь мне Молли! — кричит Соня, уже охрипшая и пьяная, так что отчетливо слышно даже на втором этаже.

Юбка платья липнет к телу от разлитого на нее стакана колы с коньяком. Идеально выпрямленные волосы теперь взъерошены и спутаны, от чего Голубина издалека напоминает Хоффманиту.

В разгар тусовки, когда ноги уже приятно ломит, а голова кружится от опьянения, включили музыку и погасили основной свет.

Грише, стоящему в темном коридоре, со стороны это мероприятие напоминало проект Х. Его кто-то тянет за руку, и он удивленно распахивает глаза, оборачиваясь. Чудится, что это ****, но это Кристина, требующая вызвать ей такси до дома. Не соображающий ничего под таблетками, он сует ей свой разблокированный телефон — пусть вызывает сама.

Ляхова ведёт, он едва не валится с ног. Хватается за косяк двери и садится на лестницу, пряча лицо в ладонях и тяжело вздыхая.

Гриша не тупи!

Кристина бросает телефон на его колени и выходит из дома, ругнувшись себе под нос. Гришу пробирает на мурашки, в глазах темнеет. Нечего было мешать джин с перками.

***

Слава держит Соню за плечи, стоя на балконе. Она дрожащими руками держит тлеющую сигарету, смотря в никуда огромными глазами.

— Объясни, шо произошло? — повторяет он третий раз, поправляя на ней свою серую зипку.

В голове Голубиной всё еще продолжается вечеринка. Мысли не могут собраться воедино. Но по ней видно, что ей пиздецки страшно.

— Гриша коробку выкинул. После шутки про бармена. — подняв глаза с груди Славы, она делает медленную затяжку, давясь дымом и покашливая.

— Ну выкинул, забей хуй, а? — сонный, с бодуна, Михайлов затянулся с ее сигареты и выдохнул в сторону.

— Это выглядело странно. Он посмотрел... так... — Соня глубоко тянется, смахивая с ресниц слезы. — будто что-то скрывает.

— Господи, бля, он на тусовке замешал все возможные виды наркоты со ста граммами из каждого пузыря! — облегченно смеется парень — От такого взглядом можно будет убивать.

Тревога преследовала Голубину до самого понедельника, но девушка старалась ее игнорировать. Голова гудела от монотонных лекций учителей, гомона школьников на переменах. В завершение учебного дня, уроке так на пятом, к ней подлетел взволнованный Михайлов.

— Соня! Нас к дирику вызвали! — пытается шёпотом, но выходит достаточно громко, что бы пятиклассники, проходящие мимо, заинтересованно переглянулись.

— За что? — не особо соображая после трехдневного запоя, спрашивает Голубина и недовольно морщится, осознавая масштаб проблемы.