Глава 26. «Цена выживания»

Боль растекалась по телу, словно раскалённый металл. Марко чувствовал, как холод асфальта проникает сквозь одежду, как капли дождя бьют по лицу. Но главное — он чувствовал её руки. Бьянка прижимала его к себе, шептала что‑то, чего он не мог разобрать.

— Держись, — повторила она, и в её голосе звучала не просто надежда. Это была решимость. — Я не позволю тебе уйти.

Он попытался улыбнуться, но вышло лишь слабое движение губ.

— Ты всегда... слишком упряма.

— Именно поэтому ты меня и любишь.

Где‑то вдали — вой сирен, топот ног, крики. Но для них сейчас существовал только этот миг: дождь, боль и её глаза, полные слёз, но не страха.

***

В больнице всё происходило как в тумане. Врачи, лампы, чьи‑то голоса — всё сливалось в один неразборчивый гул. Марко помнил лишь её руку в своей, её шёпот: *«Я здесь»*. Потом — темнота.

Когда он очнулся, за окном уже было утро. Свет пробивался сквозь жалюзи, рисуя на полу полоски тени. Бьянка сидела рядом, голова склонилась на край кровати — она спала, но даже во сне её пальцы сжимали его ладонь.

Он осторожно пошевелился. Боль всё ещё была, но уже не такой острой.

— Бьянка, — прошептал он.

Она вздрогнула, подняла голову. Глаза красные, но сияющие.

— Ты очнулся.

— Кажется, да. — Он попытался сесть, но она мягко остановила его.

— Не торопись. Врач сказал, что пуля прошла навылет, но тебе нужен отдых.

— Сколько времени?

— Почти сутки. — Она провела рукой по его лицу. — Ты был... очень близко.

Он закрыл глаза, вспоминая. Выстрел. Боль. Её голос.

— Кто это был? — спросил он.

— Мы не знаем. Человек на крыше исчез. Но мои люди ищут.

Марко кивнул. Потом посмотрел на неё — внимательно, будто впервые видел.

— Ты не ушла.

— Я обещала. — Она улыбнулась. — И я не собираюсь нарушать обещания.

***

Через три дня его перевели в отдельную палату. Врачи говорили о восстановлении, о том, что нужно время, но Марко уже думал о другом.

— Нам нужно закончить это, — сказал он, когда Бьянка принесла ему завтрак.

— Сначала ты поправишься.

— Пока я лежу здесь, они могут нанести новый удар. Лучия в тюрьме, но её союзники — на свободе.

Бьянка поставила поднос на столик, села рядом.

— Что ты предлагаешь?

— Суд. Публичный. Перед всеми членами клана. Мы покажем доказательства её предательства. И тогда никто усомнится в моей власти. Никто осмелится выступить против нас.

Она задумалась.

— А если они не поверят? Если решат, что ты просто устраняешь конкурента?