Глава 30. Желанное возвращение домой.
"Any edges we can discover against the ongoing Crisis must be found. We must learn our enemies as much as possible, if we are going to defeat them."
©Джордж Бейн.
Прилетев в систему Барнезий, Скавенджер начал сканирование планет на наличие разумной жизни. После нескольких часов, команда заметила орбитальные спутники на низкой орбите пустынной планеты. Это был Катион. Пустынная, засушливая планета, с азотно-кислородной атмосферой. Уровень воды на этой планете был минимальным, однако кассиды, доминирующая раса на Катионе, смогла адаптироваться и приспособиться к враждебной среде.
Капитан отдал приказ, чтобы Скавенджер пристыковался на нижней орбите. Аванария сразу же узнала местные спутники.
— Да, это Мируу-1! Спутники связи, которые были проведены по всей планете. С помощью них, наши правители могли эффективно управлять городами и колониями. Но из-за дорогого обслуживания, пришлось сократить производство этих спутников на 58 процентов.
— Дорогое обслуживание? — с любопытством спросил Бейн.
— Да. Все из-за кристаллов, которые устанавливаются на эти антенны. Эти кристаллы очень хорошо передают сигналы. К тому же, они очень редки, поэтому поставки этих кристаллов обходились нам очень дорого. Но как я вижу, наш народ не полностью от них отказался, и несколько спутников все еще кружат над орбитой.
У Аванарии дрожали руки. Ее лицо выражало страх и беспокойство. И это не из-за спутников. Бейн и Айнцберн знали об истинной причине, и вышли на балкон исследования, куда открывался вид на планету. Взяв сигареты и закурив первую за весь день, они устремили свой взгляд на космос, где оттуда открывался завораживающий вид на планету.
— Ты уже знаешь о ее прошлом, не так ли? — спросил Бейн. — По тебе видно.
— Серьезно? Но ты прав, Бейн, да, я знаю о ней. Но знал ли ты, что у нее есть сестра? Сайо, ее вроде так зовут. Аванария слишком сильно боится того, как на нее отреагируют ее же родители, ведь она, судя по тому что она говорила, пропала на несколько десятков лет, — ответил Айнцберн. — Особенно она боится того, не забыла ли ее родная младшая сестра. И знаешь, я понимаю ее страх. Ведь нет ничего страшнее, когда твои же близкие и родные смотрят на тебя с безразличием и уже не помнят, кто ты такой... Даже представлять такую картину уже тяжело, — вытянув ответил Айнцберн, устремив взгляд на потолок комнаты, погружаясь в раздумья.
— Да. Она также говорила мне о трех объектах, которые сильно запомнились ей своей жестокостью. — добавил Бейн.