старый, потёртый блокнот

Свет утреннего солнца едва пробивался сквозь ставни маленького деревянного домика. Иветт моргнула, ещё не до конца понимая, где она. Пахло древесиной, дымком камина, чем-то знакомым и одновременно чужим.

Тело ныло от боли, мышцы дрожали, руки отказывались слушаться, а в голове ещё звучал крик отца: «Заберите её!». Сердце билось быстро, но в груди было пусто и холодно - словно кто-то вырвал кусок души, ночь прошла отвратно.

Мысль об отце не давала уснуть, этот небольшой дом сдавливает, давая все глубже окунутся во вчерашний день
Попытки принять прошедшее как будто делают больнее
"Ненавижу себя за трусость" крутилось в голове, заставляя чувствовать жжение в груди - это был гнев, гнев на саму себя, за свою безхребетность, вечную жертву
К чему это привело? - к пустоте внутри.

Взгляд упал на рюкзак у ног. Он был весь в пыли и грязи, как напоминание о лесу, о бегстве, об отце?
Осторожно открыв молнию, она достала старый, потёртый блокнот, который всегда носила с собой. Его страницы были почти пусты, кроме нескольких заметок о маршрутах и припасах.
Сев на пол, прижав блокнот к груди. Внутри всё сжималось от горечи и тревоги. Карандаш скользнул по бумаге, едва касаясь поверхности, когда блондинка начала писать:

Предполагаю что сейчас сентябрь, листья начинают не торопясь желтеть.
Отца больше нет, он пожертвовал собой ради меня. Мне больно, я осталась одна, одна в незнаком городе, где не могу никому доверять.
Вроде как их солдат спас меня, но он застрелил моего отца, так что тут все слишком запутанно. Я скучаю, мне очень больно, мне очень очень больно.

Как вдруг возле входной двери раздались удаленные голоса, что активного что-то обсуждали
В попытках отвлечь себя от плохих мыслей, девушка ради собственного интереса приблизилась к источнику звука, к сожелению потеряв начало диалога, расслышать о чем конкретно шла речь не удалось, но бледноликая задержала дыхание дабы лучше прислушаться, в надежде получить хоть какую-то информацию

- ...дочь Миллера... кажется, она ещё слишком молода, чтобы быть на виду. - послышалось за окном
- Да, чувствует себя неважно.

Иветт замерла. Каждое слово прокатилось по телу, вызывая странный холодок. «Дочь Миллера?» - эхо разрезало голову, сжимая сердце.
Она не знала, кого именно имели ввиду, но в памяти прорезалась до боли знакомая фамилия, но почему она кажется знакомой, где ее слышала Ветт.

Руки вновь вздрогнула, резко напрасывая на бумагу услышанное