Глава шестая
Сердце подскочило, как будто меня окатили ледяной водой. Я прекрасно помню это ощущение – пронизывающий холод, сковывающий дыхание. Но сейчас холод был не физическим, а эмоциональным, обжигающим изнутри. Как я могла? Как я могла отдать свой первый поцелуй... ему? Незнакомцу, которого ещё вчера я видела под прицелом, балансирующим на грани жизни и смерти. Это казалось безумием, нереальным сном.
Я машинально отдернула руку, прикрывая ладонью ноющую боль. Под пальцами чувствовался небольшой, но ощутимый синяк – напоминание о недавней стычке с папой. Он ещё не успел побледнеть.
Вообще, я очень болезненно отношусь к вторжению в моё личное пространство. Это моя крепость, мой островок безопасности, где я могу быть собой, без масок и притворства. И то, что происходит между мной и папой... это моя личная территория, которую я никому не позволю пересекать. Даже друзей стараюсь держать подальше от этого, потому что он в силах доставить им огромные неприятности.
Наши отношения с отцом всегда были сложными, натянутыми, как струна, готовая вот-вот лопнуть. После одной из особенно тяжёлых ссор мой старший брат Саша, видя моё отчаяние, решил действовать. Он, единственный в этой семье, кто не возлагал на меня вину за все наши несчастья, тайно водил меня к психологу. Сначала к одному, потом, когда стало ясно, что этого недостаточно, – к психиатру. Саша был моим ангелом-хранителем, настоящим братом, готовым на всё ради моего благополучия.
Но папа быстро заметил в Саше угрозу своему контролю над моей жизнью. Он заметил нашу крепкую связь и это ему не понравилось. Он не мог допустить, чтобы кто-то, даже родной сын, был близок со мной. Поэтому он принял решение, которое, как он думал, решит все проблемы: он отправил Сашу учиться в Лондон, за тысячи километров от меня, максимально ограничив наше общение. Это был его способ удержать меня в своей власти, показать, что я недостойна хорошего отношения. И это сработало. Теперь я осталась одна, наедине со своими проблемами и с отцом, который, казалось, наслаждался моей беспомощностью.
— Откуда это у тебя? – хрипит он. Он кивнул в сторону моей руки, той самой, которую я инстинктивно пыталась прикрыть, пытаясь спрятать не только синяк, но и историю его происхождения. Демьян заметил. Это было неизбежно.