Глава 32 - «Наука и любовь»
Исчерпав заведенные темы, молодые люди пару минут сидели в тишине. Лампа возле кухонной столешницы стала неравномерно моргать, чем раздражала обоих. Зайцев, поднявшись, выключил светильник из сети и, сняв защитную пластину внизу, стал рассматривать конструкцию.
— Ты разбираешься в электронике? — Удивился Владимир и отодвинул штору, чтобы запустить хоть немного естественного света.
Александр, усмехнувшись, согласился: — Я слишком экономный для того, чтобы по пустякам технику в ремонт носить. — Загорелся фонарь на улице, в совокупности можно было обойтись уличным светом, если бы через секунду лампа не загорелась снова. Зайцев подошел к окну, намереваясь его закрыть, но услышал, что на тротуаре что-то происходит. Выглянув следом, он увидел ожесточенную потасовку, которой виновниками были трое людей. Цокнув, Александр указал пальцем в окно, резюмируя недовольно: — Пойду шугану. Что за люди? В пятистах метрах от императорского дворца.
Через секунду Владимир в замешательстве приподнялся, высматривая драку в окно. Двое окружили одного, это было похоже на избиение, третий почти не сопротивлялся. Высота второго этажа даже с ухудшившимся зрением Владимира позволяла разглядеть дебоширов, один из которых Веберу показался очень знакомым. Уцепившись за эту мысль, Владимир сорвался следом, бросив чашку посередине стола.
— Расцепились, быстро! — громко крикнул Зайцев, выйдя из парадной. Мигом подняв обескураженный взгляд на Александра, двое, явно юных парня, в черных масках, открывающих вид лишь глазам, отбросили третьего, рефлекторно отряхиваясь, и сорвались с места, по направлению к Троицкому мосту. Увидев, что следом вышел Владимир, Зайцев указал на третьего.
Вебер, мигом оказавшись возле юноши, усомниться уже не мог — это был Николай Хорошев, с подбитой скулой и кровью на губе. Переглянувшись с Александром, Владимир дал понять, что останется здесь. Не упуская беглецов из виду, Зайцев погнался за ними. Владимир, поддерживая друга под спину, окликал его, стараясь сконцентрировать его взгляд и добиться понимания обстановки. Николай небыстро пришел в себя, качаясь то и дело, словно желая перевернуться. Владимир удержал его, заправляя волосы и, вытащив из кармана чистый платок, дал приложить ко лбу. Хорошев тяжело дышал, трогая своё лицо, и, когда дыхание прервал болезненный всхлип, отозвался кроткой благодарностью.