Глава 23 - «Чистый альтруизм»
Проливные дожди отмывали пыльные улицы Ливерпуля. Светили новые фонари, даже внутри самых необитаемых улиц. Казалось, будто всё вокруг дополнительно подсвечено, пытаясь найти ту самую «иголку в стоге сена». Невероятно было спрятаться в толпе, когда поезд с опозданием прибыл в десятом часу вечера. Лишь ускользая от взглядов и долгих зрительных контактов с проводниками и сотрудниками вокзала, можно было безопасно добраться до места, пока остаются считанные мгновения, как документ сойдет с рук инспектора, и твоя фамилия окажется в розыске. Считая себя безупречным шахматистом, Луи де-Калгари позабыл обо всем в момент, когда его первый раз заключили под стражу. Теперь он не имел права сдать себя во что бы то не стало.
В кабаре баре было по-настоящему тихо. Сцена была пуста, хотя вечер был в самом разгаре, а запертую дверь закрывала шторка и висела табличка «закрыто», тем не менее, в центре зала горел свет. Метрдотель стоял в отдалении, подобрав к себе подчиненных. Они мирно следили за двумя господами за столом, не спуская с них взгляд. Одного они видели лишь спину, но слышали голос и прекрасно знали кто он такой — функционер городской палаты Майлсон не изменял своим привычкам играть в покер по вечерам субботы, и никто не мог ему этого запретить.
На столе переворачивались одна за другой карты и горели шевелящиеся от дыхания свечи. Майлсон, пребывая в весьма праздном настроении, пальцами то и дело касался железного подсвечника, покачивая его так, что воск вытекал из созданного вокруг фитиля углубления. Метрдотель и официанты вздрагивали, их словно держали в заложниках, они не могли издать и звука, поэтому хватались за начальника и поглядывали на дверь. Вот, бросив очередную карту, Майлсон заговорил хриплым басом, смеясь:
— Все сетуют о моей благотворительности, какая, мол, беспечность. Неужели они думают, что содержать сына-наркомана легко? Ещё и неродного… Вздор. — Он огрызнулся сам себе, — Пока он дает мне возможность понимать, что он ещё чего-то стоит — будет жить, а иначе не протянет.
Собеседник с усмешливым видом слушал, даже не пытаясь казаться добродушным, просто перекладывал фишки, поднимая взгляд иногда, убеждаясь, что мужчина не уснул. Его угрюмый вид, не сочетающийся с сумасшедшей улыбкой, расплывшейся словно по всему лицу, не внушал ничего, кроме тревоги. Ресторан напоминал дворец во владении злого духа, этому способствовал шквальный ветер за окном и непроглядная стена из дождя.