Игра. День шестой.

Однажды мама разбудила меня рано утроми, звонко поцеловав в нос, игривым голосомзапела:

—Вставай, соня, сегодня насждет долгий и насыщенный день.

Мой сон сразу же как рукой сняло. Я селана кровать и удивленно посмотрела намаму. Прошло чуть больше года с трагическойгибели Юлии, и мне на тот момент едваисполнилось семь лет. Все еще недоверчивоя спросила ее:

—Почему?

—Вика, помнишь, мы виделиобъявление о том, что к нам в Самаруприезжает знаменитый московский цирк?А теперь посмотри — что это у меня вруке? — и с сияющим видом она показаламне два билета, — я подумала, что послепредставления мы могли бы отправитьсяв парк развлечений, чтобы покататьсяна каруселях и съесть мороженного. Мыс тобой девочки стройные, поэтому можемпозволить себе по три шарика, — оназаговорщицки подмигнула мне.

—И даже шоколадное? — все ещес недоверием спросила я.

—Если только это будет одиниз шариков. — Она выжидающе посмотрелана меня, а затем рассмеялась, — ведьдолжны же мы попробовать и другие вкусы!

И в этот момент в моем сердце вспыхнулавсепоглощающая искренняя надежда, накоторую способен лишь маленький ребенок.Ведь больше мороженного и цирка, всехсладостей и развлечений мира я хотелаполучить назад свою маму! Гулять с ней,делать уроки, посещать праздники, какэто было у других ребят. И все же мневдруг стало очень страшно, что это можетбыть только сон и, проснувшись, придетсявновь довольствоваться угасающей теньюсвоей матери. С тех пор, как Юлия погибла,мама проводила большую часть дня впостели, жалуясь на сильнейшие головныеболи, либо перед телевизором со стаканомпортвейна в руке, смотря подряд всетелевизионные передачи без разбора —от балета до непонятных мне ток-шоу. Оначасто игнорировала нас с отцом, когдакто-то из нас пытался заговорить с ней.Бабушки были теми людьми, которыепродолжали заботиться обо мне, а отецотвел меня за руку в первый класс. «Мамаочень несчастна, — пытался он объяснитьмне тогда, — она любит тебя, просто ейнужно немного времени». И это времятянулось, дни превращались в недели, анедели в месяцы. Мне едва исполнилосьсемь лет, и я была так несчастна и отчаяннонуждалась в маме.

«Наконец-то это время, о котором говорилпапа, закончилось, — подумала я просебя, — все будет хорошо».

Как в далеком прошлом она неожиданноналетела на меня и начала щекотать ицеловать мои бока. Мы обе хохотали дотех пор, пока я не начала икать от смеха.