Мечта №5

Когда Изабель уходит, я задумчиво перевожу взгляд на стеллаж с медицинскими препаратами. В начале лета, перед каникулами, я проводил плановый осмотр. Это моя обычная практика, чтобы, в случае выявления каких-либо травм, потратить время на восстановление. В противном случае был шанс упустить момент и, в лучшем случае, оставить игрока без хоккея на неопределенный период, а в худшем - без должного лечения игрок мог заработать осложнения.

В памяти совершенно отчетливо всплывают разного рода полосы на бедрах моего мальчика. От совсем старых, уже успевших затянуться соединительной тканью, до открытых, срок которых я определил как недельной давности.

И то же самое повторилось в августе, перед началом сезона!

Два раза. Два раза!

И все из-за того, что я не посмел лезть ему в душу... Я изо всех сил старался быть не надзирателем, а другом... тем, к кому он может прийти в любой момент. И вот, что из этого вышло!

- Господи, милый, прости меня, - шепчу я, вдавливая ладони в глаза. - Идиот. Идиот. Идиот! - каждое слово сопровождается ударом в область виска. - Какой же я идиот!

Я безумно боялся пересечь черту, зайти слишком далеко, подорвать твое доверие, а в итоге... Оставил тебя совсем одного.

Во времена учебы я тоже грешил селфхармом. Особенно, когда давление на психику со стороны дедушки становилось невыносимым. А потом все чувства будто разом выключили, и осталось только равнодушие. Я сосредоточился на учебе и карьере. Остальное - просто не имело смысла.

Это продолжалось до тех пор, пока я не встретил Криса... В тот самый момент, как он появился в проходе между трибунами и остановился возле борта, за которым вовсю тренировались старшекурсники, мое сердце вспыхнуло. Он был одет в темные джинсы, небрежно зашнурованные ботинки и белую толстовку. Мягкие волосы в легкой небрежности, впрочем, как и всегда, сильные руки и невероятно потрясающая фигура.

Тогда я еще не знал, что отныне моя жизнь изменится и начнет крутиться вокруг этого мальчишки.

Увидев шрамы, я потерял дар речи. Уродливые полосы на его сливочный коже были ужасны... Одна лишь мысль о том, как больно было моему мальчику, когда он наносил их, заставила меня передернуться.