Тюльпанчик

Глава 3

Лёд арены был для Влада второй кожей. Здесь он чувствовал себя богом и тираном, здесь его слово было законом, а взгляд заставлял самых дерзких новичков опускать глаза. Но в последние две недели на его территории появилась заноза. Имя занозы — Фил.

Он пришел из Перми, куда его семья переехала пару лет назад. Стройный, почти изящный, с каштановыми волосами, уложенными будто не на тренировку, а на модный показ. Его костюмы для произвольной программы были с кружевами, а в обычной жизни он носил узкие джинсы и косухи, что вызывало тихое недоумение у консервативных хоккеистов. Но главное — его манера держаться. Мягкая, обволакивающая, слащавая.

Влад окрестил его «Тюльпанчиком» после того, как застал того в спортзале, сосредоточенно втирающим в руки крем с запахом алоэ вера.

— Что,тюльпанчик, собираешься пойти на кастинг, на роль девушки?— тогда язвительно поинтересовался Влад, проходя мимо.

Фил лишь улыбнулся своей спокойной, снисходительной улыбкой.
— Кожа после льда и снарягов требует ухода, Влад. Тебе бы тоже не помешало.

Влад тогда фыркнул и ушёл, но осадочек остался. Этот тип был слишком уверенным. Слишком гладким. И эта его гладкость начала проявляться везде, и самое главное — в сторону Эммы.

Первым тревожным звоночком стало латте. Влад как сейчас помнил тот день. Изнурительная тренировка, все валились с ног. Эмма, красная, запыхавшаяся, с мокрыми от пота висками, сидела на скамейке, пытаясь отдышаться. И тут появился он. Тюльпанчик. С двумя бумажными стаканчиками в руках.

— Эм, я взял тебе латте с кленовым сиропом, — сказал он своим ровным, приятным голосом. — Двойная порция кофеина. Должен помочь прийти в себя.

Эмма удивлённо подняла на него глаза, потом на стаканчик.
— О... Спасибо, — она взяла его, не глядя. — Я, вообще-то, кофе не очень...

— Это не просто кофе, — мягко парировал Фил. — Это ритуал. Попробуй.

И она попробовала. Сделала маленький глоток. И, к ярости Влада, слабо улыбнулась.
— Нормально. Спасибо.

Влад в тот момент стоял в десяти метрах,разговаривая со своей командой.Но сжал кулаки так, что было видно костяшки. Внутри всё переворачивалось. Это был не просто кофе. Это было вторжение. На его территорию, к его девчонке. Потому что Эмма, хоть он никогда этого не признает вслух, была ЕГО. Его с детства. Его Коброй. Его болью в заднице и единственной, чьи колкости он терпел.

Он не подошёл. Не сказал ни слова. Просто развернулся и ушёл в раздевалку, пнув по пути незакреплённый бортик. В тот вечер он выложился на силовой так, что тренер велел ему успокоиться.

Следующим ударом стали их совместные тренировки. Тренер поставил их в пару для отработки синхронных вращений. Влад видел, как их тела двигались в унисон, как Фил мягко направлял её, как он что-то шептал ей на ухо, заставляя её улыбаться. Не той своей ядовитой, колючей улыбкой, которую он видел каждый день, а какой-то... другой. Лёгкой.

Он сгорал заживо. Каждый их смех, каждый взгляд, брошенный Филом в её сторону, каждый их разговор у бортика — всё это было каплей раскалённого свинца, падающей прямо в его душу. Он стал молчаливее. На тренировках по хоккею он играл с удвоенной, яростной агрессией, вымещая на противниках всю свою накопленную злобу. Алекс пытался его расспросить, но Влад отмахивался.

— Да просто мудак один мозги компостирует, — бурчал он.

— Фил, что ли? — ухмылялся Алекс. — Да брось, он же тюфяк.

— И вот, что она в нём нашла?, — мрачно отвечал Влад.

Апогеем стал вечерний лёд. Эмма отрабатывала новую дорожку шагов. Что-то не получалось. Она злилась, била коньком по льду. Фил наблюдал за ней несколько минут, а потом подкатил.

— Позволь, — он мягко взял её за руку, поправляя положение корпуса. — Ты слишком зажимаешь плечо. Вот здесь должна быть не сила, а расслабление. Представь, что твоя рука — это перо.

И, чёрт побери, у неё получилось. Она скользнула, легкая и грациозная, именно так, как нужно. Она повернулась к Филу с сияющим от восторга лицом.

— Получилось! Спасибо, Фил!

— Всегда рад помочь, — он улыбнулся, и его рука всё ещё лежала на её запястье.

Для Влада этого было достаточно. Всё. Его терпение, его попытки игнорировать, его молчаливая ярость — всё это достигло точки кипения. Он видел не просто фигуриста, помогающего коллеге. Он видел претендента. Чужого самца, который осмелился протянуть лапы к тому, что Влад считал своим по праву, завоёванному годами совместных драк, обид и того самого невыносимого, не признанного влечения.

Он не подошёл тогда. Не устроил сцены. Он был капитаном. Лидером. И лидеры не воют от ревности на весь каток. Они действуют. Жёстко. Тихо. И наверняка.

Он выждал. Терпеливо, как хищник. Дождался конца тренировки, когда большая часть спортсменов разошлась. Дождался, когда Фил, один, направится в раздевалку. Самый уединённый коридор, между главным залом и душевыми. Без окон. Без камер.

Влад вышел из тени, когда Фил был уже в середине коридора. Он просто встал, заблокировав путь. Его лицо было маской абсолютного, ледяного спокойствия.

— Тюльпанчик, — произнёс Влад. Его голос был низким и ровным, без интонаций.

Фил вздрогнул и остановился. Увидев Влада, он инстинктивно отпрянул, наткнувшись спиной на стену. Глаза его расширились.

— Влад? Что...

— Молчи, — Влад мягко, но неотвратимо перебил его. Он подошёл вплотную, используя всю разницу в росте и телосложении. Он не касался Фила, но его физическое превосходство было настолько подавляющим, что тому стало нечем дышать. — Ты слишком часто крутишься вокруг Эммы. Мне это не нравится.

Фил попытался выпрямиться, найти остатки достоинства.
— Я не знаю, о чём ты. Мы просто общаемся. Она сама...

Влад действовал молниеносно. Он даже не ударил. Он просто с силой, коротким, хлёстким движением, ткнул сложенными пальцами в стену рядом с головой Фила. Раздался глухой, костистый стук, заставивший того вздрогнуть и прикрыть глаза. Когда Фил их открыл, он увидел, что штукатурка на стене треснула. А Влад смотрел на него тем же ледяным, безразличным взглядом.

— Следующий удар будет не в стену, — сказал Влад тихо. — Понял?

Фил кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо было белым как мел.

— Отлично, — Влад не отступал. — Вот новые правила. Ты больше не подходишь к ней. Не говоришь с ней. Не смотришь на неё. Не покупаешь ей своё дурацкое кофе. Ты для неё — воздух. Если я ещё раз увижу тебя в радиусе пяти метров от неё без острой спортивной необходимости... — Влад медленно опустил взгляд на свою собственную, всё ещё сжатую в кулак руку, затем снова на Фила. — Я не буду предупреждать. Я не буду кричать. Я просто переломлю тебе обе ноги. Аккуратно. Так, что ты больше никогда не встанешь на коньки. Чётко?

Глаза Фила наполнились слезами унижения и страха. Он снова, уже судорожно, кивнул.

— Чётко, — прошептал он.

Влад наконец отступил на шаг, освобождая путь.
— Рад, что мы поняли друг друга.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Он не чувствовал ничего, кроме холодного удовлетворения. Никакой злорадности, никакой вины. Просто работа была сделана. Угроза нейтрализована. Он поступил на языке, который понимал лучше всего — на языке силы. И он знал, что Фил его понял.

На следующий день Фил избегал смотреть в сторону Эммы. А когда она сама подошла к нему с вопросом по программе, он вежливо, но холодно ответил что-то короткое и быстро ретировался. Эмма с удивлением посмотрела ему вслед, потом перевела взгляд на Влада. Тот сидел на своём привычном месте, разбирая коньки, с абсолютно невозмутимым лицом.

Она ничего не сказала. Но в её глазах мелькнуло понимание. Она всё прочитала. Прочитала в бледности Фила, в его избегающем взгляде, в этом каменном спокойствии Влада. Она подошла к нему.

— Что ты ему сделал? — тихо спросила она.

Влад поднял на неё свои серые глаза. В них не было ни злорадства, ни угрызений совести. Только привычная сталь.

— Я с ним поговорил, — коротко ответил он. — По-мужски.

Она покачала головой, и уголок её губ дрогнул в чём-то, что было похоже на досаду и... уважение?
— Иногда ты настоящий варвар.

— Знаю, — он хмыкнул и вернулся к своим конькам. — Но зато твой Тюльпанчик больше не будет лезть куда не следует.

Она ушла, оставив его одного. Влад закрыл глаза. В ушах стоял её шепот: «Иногда ты настоящий варвар». Да. Он был варваром. Но он был её варваром. И для него этого было достаточно. Он защитил то, что было его. Пусть даже самым примитивным и жестоким способом. В его мире это работало.