Глава четырнадцатая. Её можно было бы почесть красавицей
когда бы взор её не был так безжизнен
Хакелиц, взбудораженный правдой о «спектаклях» обоих Видеманнов, которая выплыла на свет благодаря Хесселю, решившему рассекретить все детали дела, больше месяца гудел как улей. Всё то время, что на улицах звучало её имя, вплетённое в обросшие самыми невероятными подробностями истории, Эль провела в доме Марты Елинек, объедаясь ахенскими пряниками, штруделями и биненштихами.
Рукастый Фердинанд любезно заделал щели в потолке её комнаты, починил мебель и укрепил замки, в результате чего бывшая бельевая превратилась в настоящую крепость, и Эль удалось вздохнуть спокойно. Она сложила все улики, связанные с Вильхельмом-младшим, в шкатулку, ключ от которой повесила себе на шею, и записала отчёт о случившемся в дневник, но так и не собралась с силами, чтобы перечитать написанное и найти в нём новые подсказки.
Альбрехт благородно дал о себе знать всего лишь дважды: сначала он прислал Эль огромный букет белых лилий, который она сразу же выбросила, чтобы не умереть от приступа аллергии. Чуть позже какой-то молодой полицейский с пушистыми усами, краснея, торжественно передал ей конверт с приглашением на горнолыжный курорт в Санкт-Морице. Конверт, украшенный тёмно-зелёной восковой печатью с гербом Хесселей, полетел в камин в гостиной Марты, а на оборотной стороне приглашения Эль в красках расписала вновь приснившийся ей кошмар с увиденным прежде скелетом в цилиндре.
И потом тоже сожгла.
Начало декабря в Хакелице выдалось тёплым. Мягкий и пушистый снег таял в ту же секунду, когда касался земли. Душный воздух, ещё не пронизанный зимней свежестью, пах сырой землёй и прелыми листьями, как в первые дни после приезда Эль в город. По поникшей траве стелился туман, не пропадающий даже в полдень: он тянулся длинными молочно-белыми пальцами к заборам и ставням, слепо ощупывая их, будто намереваясь растерзать. Старые ивы и замшелые липы в саду Марты Елинек, движимые слабым ветром, по ночам стучали в окно спальни Эль, заставляя её вскакивать и судорожно высматривать за решёткой Песочного человека.