I
Человек, который казнил Христа.
О пятом прокураторе Иудеи мы знаем исключительно мало. Странно, не так ли? Ведь христианство — мировая религия, и почти каждый хоть раз слышал это имя. Объяснение, пожалуй, кроется в том, что почти две тысячи лет учёные были уверены: вся библейская история — миф. Кому придет в голову исследовать биографию выдуманного персонажа?
В 1961 году было сделано эпохальное открытие: в Кесарии при раскопках нашли "камень Пилата" — полуразрушенную глыбу, на которой можно прочитать, что Пилат был прокуратором Иудеи.
Итак, он был.
Мы даже не знаем его имени. Pontius — родовое имя (что-то вроде фамилии). Pilatus — когномен, кличка, и происходит, скорее всего, от названия оружия вроде копья. Римляне часто обращались друг к другу по когномену, потому что выбор имён не был широким, так что использовать клички оказалось удобным в повседневной жизни.
Тем не менее, энциклопедия Britannica и некоторые другие интернет-источники называет его Маркус. Там это подаётся как факт, но никаких ссылок на источник информации не приводится.
Впрочем, если учесть, что известно около восьмидесяти римских мужских имён (употребительных из них — семнадцать), то шансы, что его звали именно Маркус, довольно велики.
Впрочем, Пилат в строгом понимании этого слова не был римлянином. Место его рождения доподлинно неизвестно, однако по фамилии можно сделать вывод, что он из региона Самниум (отчасти совпадает с современным Абруццо). Если это правда, то может оказаться, что его родным языком был осканский.
Нет ни одного источника, который указал бы нам хотя бы примерно дату рождения Пилата.
Что касается социального положения, то Пилат из рода мелких дворян или возвысившихся плебеев. Деньги у них, должно быть, водились, но не то чтобы большие. Логично предположить, что он получил приличное по тем меркам образование (дети достаточно богатых людей учились у частных учителей дома, а потом поступали в частные же школы, где изучали классические науки и военное дело).
Кроме этого, мы ничего не знаем о его жизни до того, как он стал прокуратором (префектом) Иудеи. Где он жил? Были ли у него братья и сестры, отношения, дети? Если он служил (а его когномен как бы намекает на то, что он был воином), то в каких битвах участвовал и в каком звании? Увы, этого мы, скорее всего, никогда не узнаем.
Согласно большинству источников, прокуратором Иудеи, Идумеи и Самарии Пилат стал в 26(27) году. (Есть непопулярное в научной среде мнение, что начало его службы можно отнести к 18-19 годам. У этой теории есть некоторые недостатки, в том числе то, что обычный срок службы прокуратора был гораздо короче, чем тот, который предполагает эта дата.)
Почему 26 год так важен? Потому что, если Пилат стал прокуратором в этом году, документы о назначении на должность подписывал не Тиберий. Тиберий в это время удалился от дел, оставив вместо себя своего фаворита Луция Аэлия Сейянуса. Эта теория несколько спекулятивна, но многие историки считают, что Сейянус был другом, или родственником, или сослуживцем Пилата, и просто пропихнул своего товарища на непыльную должность.
Иудея — провинция, куда ни один уважающий себя человек не хотел бы поехать работать. Там грязно, пыльно, жарко, там живёт странный народ, который верит в единого бога (и никто не знает, как этот бог выглядит, потому что изображать его запрещено), не ест свинину и — о ужас! — делает обрезание. В Риме было еврейское гетто, и местные, конечно, слышали о них с самого детства целую кучу баек.
Кто бы согласился туда поехать? Может быть, тот, для кого должность прокуратора этого захолустья — отличный старт карьеры? Тогда да, тогда это идеальное место. Сейянус, если верить этой теории, подсуетил своему приятелю эту замечательную возможность — запомните этот факт, он нам пригодится.
В должностные обязанности прокуратора входили сбор налогов, поддержание порядка на подчинённой территории, осуществление судебной власти (кстати, только прокуратор имел право выносить смертный приговор), исполнение религиозной функции, руководство градостроительством... Весьма и весьма гражданская должность. Даже воинские подразделения, которые Пилат привел с собой, исполняли роль не армии, а, скорее, полиции.
Пилат с функцией прокуратора справлялся идеально — это становится очевидным, если посмотреть на срок его службы — десять лет. Другие прокураторы на должности держались от одного до трёх лет. Был ли он гениальным правителем? Как бы не так! Он совершал ошибки, но, к его чести, быстро учился на них. У меня в голове сложился образ, уж простите, "крепкого хозяйственника", которого все ненавидят искренне и бесплатно, но который при этом добился главного: в Иудее ничего не происходило.
Как бы грубо и примитивно это ни звучало, от провинции требовалось платить налоги в казну и не отсвечивать. Очевидно, бо́льшую часть карьеры Пилат справлялся с этой задачей. Чуть позже, рассказывая о конце его карьеры, я приведу цитату из Библии, которая подтверждает это мнение, хотя без контекста в виде особенностей службы Пилата звучит бессмысленно.
Впрочем, начал свою службу он с грандиозного провала. Как верховный отправитель культа, Пилат хотел заставить местных поклоняться своим богам — этакий акт власти, попытка показать, кто здесь главный. Римляне, как вы знаете, были язычниками, а верховным богом пантеона был Тиберий. Да! Это был период истории, когда император обожествлялся (подобное можно было наблюдать в Древнем Египте).
И Пилат отправил своих солдат развесить штандарты с ликом бога-Тиберия на видных местах. Мол, поклоняться теперь надо ему. Вот ваш бог.
Он ещё не знал, что не на тех напал. Иудеи пять дней (ПЯТЬ ДНЕЙ) осаждали его резиденцию в Кесарии, требуя снять штандарты и перестать оскорблять их религиозные чувства. Если честно, могу только позавидовать решимости и бесстрашию этих людей.
Через пять дней Пилат сдался. Правда, он так и не понял до конца, с кем имеет дело, поэтому он попросил достопочтенную протестующую публику собраться на ипподроме, якобы для того, чтобы лично с ними пообщаться и решить все вопросы.
На самом же деле его легионеры с обнаженными мечами окружили толпу на ипподроме. Требование Пилата было простым: или вы поклоняетесь богу-Тиберию, или вы умираете. Поступок, мягко говоря, некрасивый, хотя и типичный для того времени.
Иудеи же встали на колени, все как один, и сказали, что умрут, а от своего бога не отрекутся, — вот где сила духа (и веры).
В этом месте стоит упомянуть, что иудейский бог — сущность довольно кровожадная, беспощадная и мстительная, так что в глазах верующих иудеев смерть от меча — ничто, по сравнению с карой, какую может устроить Яхве, если они от веры отступятся.
Пилат понимал, что отказаться от своих требований для него равносильно самоубийству (политическому и настоящему), если об этом узнает Тиберий, и всё-таки был вынужден отступить и снять штандарты. К счастью Пилата, Тиберию об этих событиях, подходящих под статью об измене, не стало известно.
Согласно одному из источников, Тиберий всё-таки узнал о его провале и был страшно недоволен. На мой взгляд, это не может быть правдой, иначе история Пилата закончилась бы, едва начавшись. Вряд ли Тиберий простил бы ему такую политически недальновидную акцию, которая ещё и не привела к нужному результату.
Говорят, мудрый — не тот, кто не совершает ошибок, а тот, кто умеет на них учиться. В истории Пилата меня больше всего поражает его профессиональный рост от вояки, который умеет решать все проблемы только силой, до политика, который договаривается и применяет некоторую политическую хитрость.
Прокуратор обладал властью снимать с должности и назначать нового первосвященника. Так вот, Йозеф Бар-Кайяфа, ставший первосвященником при предшественнике Пилата, остался на посту и всё время его службы, хотя предыдущие прокураторы пользовались своим правом и меняли первосвященников с завидной регулярностью. Между тем, чтобы пользоваться своей властью, и тем, чтобы наладить сотрудничество, Пилат выбрал второе.
Очевидно, Пилат не хотел осложнений. Ему жизненно важно было, чтобы провинция не отсвечивала. При этом я наткнулась на удивительно точное описание его правления: "Всё, о чем он не мог договориться, он решал с помощью грубой силы" ("What he couldn't negotiate he is said to have accomplished through brute force".)
(Christ Before the High Priest, Gerard van Honthorst.)
В источниках, особенно сочувствующих иудеям, многократно повторяется, что Пилат не уважал и всячески оскорблял веру местных жителей. Например, его правительство чеканило монеты с языческими символами. Откровенно говоря, не вижу в этом чего-то странного или ужасного — таков ход вещей в провинции. В конце концов, вряд ли Пилат стал бы чеканить монеты с символами иудейской веры.
Пилата обвиняют в преступлении, молва о котором дошла до наших дней — настолько сильно это оскорбило местных жителей. Он воспользовался деньгами из храмовой казны, чтобы построить в Иерусалиме акведук.
Ужасно? По-своему, да. Мог ли он взять оттуда деньги без ведома первосвященника Кайяфы? Современные историки считают, что нет. Если бы римляне вошли в храм, никакие мечи не спасли бы их от гнева народа. Их бы размазали в прах, а слух о таком восстании точно достиг бы умных ушей Тиберия.
Так что, думается, использование храмовой казны было сделкой на взаимовыгодных условиях. В конце концов, зачем деньги храму? А вот акведук в городе не помешает. Не себе же в карман Пилат эти деньги положил.
Иудеям факт растраты храмовых денег стал известен и возмутил их до такой степени, что они вновь решились выйти на улицы. В этот раз Пилат играть не стал, действовал жёстко и эффективно: в толпу он отправил своих солдат, одетых, как местные жители, с деревянными дубинками. Самых рьяных демонстрантов, призывавших свергнуть власть Рима, били прямо в толпе. Кое-кто даже погиб, выжившие охоту выступать потеряли. Восстание улеглось мгновенно.
Пилата описывали беспощадным, коррумпированным и ненавидящим иудеев, но хочу напомнить, что в человеческих отношениях правда у каждого своя. В 2019 году при раскопках в Иерусалиме была открыта дорога, построенная во время службы Пилата. Эта дорога не имела практического значения, а только религиозное — для иудеев, а не римлян. За всё градостроительство отвечал также Понтий Пилат. Вряд ли он стал бы делать что-то для иудеев, если бы так искренне ненавидел и презирал их.
Мне видится, что он был человеком из тех, кто наводит порядок, потому что так надо. Может, это что-то сугубо личное? Какое-то проявление человеческого в том, кто для нас всего лишь призрак из Евангелия и со страниц произведений древних авторов?
И здесь мы плавно переходим к году, в котором у пятого прокуратора Иудеи Понтия Пилата земля ушла из-под ног. К году, когда в великий праздник на суд к нему привели Иешуа из Назарета.
II
Иешуа не был первым, кого Понтий Пилат судил и приговорил к распятию. В те времена по Иудее ходило много пророков, предрекающих конец света, свержение Рима или рай на земле, и, как правило, дружелюбными эти люди не были. Они призывали к борьбе против власти римлян.
Недостатка в брёвнах Пилат явно не испытывал, так что вопрос, что делать со смутьянами, даже не стоял. Чем тише в провинции, тем дольше он будет занимать свою должность.
С поддержанием тишины пятый прокуратор Иудеи справлялся отлично. Подозреваю, что отчасти благодаря тому, что умел слушать. Да, я пытаюсь донести до вас, что Понтий Пилат отлично знал, кто такой Иешуа Га-Ноцри и о чем он рассказывал в своих проповедях.
Иешуа не стал известным в один день. Он всегда был особенным ребенком, отлично знавшим писание и способным дискутировать о нем ещё в подростковом возрасте. К моменту казни он проповедовал уже около трёх лет. Он был знаменит. Каждый год он приходил в Иерусалим на Песах.
Иешуа был талантливым проповедником, способным вести за собой народ, он был известен, тем самым — опасен для римской власти. Почему же тогда Пилат не трогал его столько лет?
Ответ кроется, пожалуй, в самой сути его учения: Иешуа не был смутьяном и подстрекателем, он всего лишь говорил о любви. Пилата популярность проповедника, вероятно, настораживала, возможно, его даже развлекала неприязнь священников по отношению к нему. При этом угрозой он Иешуа не считал.
А в 31 году уютный, стройный, тщательно выстроенный мир Понтия Пилата, в котором никогда ничего не происходило, начал рушиться.
Пришло время вспомнить Сейянуса — правую руку императора Тиберия. Сейянус настолько возгордился, что решил свергнуть императора, и устроил заговор с этой целью. Может, Тиберий и был старым, но дураком он не был однозначно.
Ещё Тиберий не был белым и пушистым, так что, едва раскрыв заговор, он казнил не только всех его участников, включая, конечно, Сейянуса, но и членов их семей, и их друзей, и...
Вы правильно поняли. Правильно понял и Пилат. Он — следующий. Он сидит на должности, на которой сидеть не имеет права, и Тиберий вот-вот вспомнит (или узнает) о его существовании, и исправит эту чудовищную несправедливость. Сейчас, как никогда раньше, ему нужно сделать так, чтобы в Иудее ничего не происходило.
Тем временем жизнь в Иудее шла своим чередом, пришло время празднования Песаха. Иешуа, как всегда, прибыл в Иерусалим. Пилат прибыл в Иерусалим тоже, чтобы поддерживать порядок в городе, полном народу. Но для пожара нужна была искра.
Некоторые учёные считают, что этой искрой стало показательное выступление Иешуа в храме. Точнее — во дворе храма, который отлично просматривался из дворца Ирода Великого, где находился в это время Понтий Пилат.
(Driving of the Merchants From the Temple by Scarsellino)
Согласно этой точке зрения, легионеры (а возможно, и сам прокуратор) увидели выходку пророка своими глазами, и должны были вмешаться. Однако на территорию храма вход был разрешен только иудеям, так что вмешаться в моменте они не могли.
Забавный факт, перекликающийся с современной историей: если бы зачинщика беспорядков тихо убрали (у-б-р-а-л-и) прямо в храме, ход истории изменился бы. Он был бы только преступником, а не мучеником.
Однако Пилат пошёл на диалог с Кайяфой. Итогом диалога стал арест в Гефсиманском саду.
Что вынудило Пилата пойти на такие меры, думаю, очевидно: преступление в храме было совершено прилюдно, следовательно, если бы он никак не отреагировал, это был бы его провал. Зачем Тиберию такой человек на службе? Императору лучше вообще не знать ничего об Иудее. Провинция не должна отсвечивать, помните?
Кайяфа и прочие представители духовенства хотели избавиться от Иешуа также по банальным причинам: бродячий проповедник подрывал их авторитет...
... А теперь послушаем, как рассказывает об этом Библия (я ведь обещала вам бессмысленную цитату, которая обретёт смысл): "А некоторые из них пошли к фарисеям и сказали им, что сделал Иисус. Тогда первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут римляне и овладеют и местом нашим и народом. Один же из них, некто Каиафа, будучи на тот год первосвященником, сказал им: вы ничего не знаете, и не подумаете, что лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб. Сие же он сказал не от себя, но, будучи на тот год первосвященником, предсказал, что Иисус умрёт за народ, и не только за народ, но чтобы и рассеянных чад Божиих собрать воедино. С этого дня положили убить Его."
Когда я впервые читала этот текст, мне искренне хотелось узнать у Кайяфы, что он, собственно говоря, несёт. "Придут римляне"? Так ведь они уже здесь, причем много лет.
А потом я поняла.
Для жителей Иудеи Понтий Пилат больше не был Римом. Римляне не строят акведуков и дорог, они вырезают непокорных и делают рабами тех, кого вырезать поленились. Кайяфа зрит в корень проблемы: если в Иешуа уверуют (хотя должны бы признать верховным богом Тиберия), об этом однозначно узнают в Риме, и тогда конец придет всей Иудее. Император этого так не оставит.
Однако приговорить к смертной казни имел право только прокуратор. В Евангелии от Иоанна прямо написано: "Пилат сказал им: возьмите Его вы, и по закону вашему судите Его. Иудеи сказали ему: нам не позволено предавать смерти никого". Предать Иешуа смерти мог только Пилат. И, видите ли, ему для этого нужен был повод (богохульство — не повод, а даже если и так, то с точки зрения Рима все иудеи — богохульники). В Римской империи демократия работала — запомните этот момент, он нам ещё пригодится, ведь при демократии подсудимым может оказаться не только плотник или рыбак, но даже сам прокуратор...
Если вам кажется, что погром во дворе храма — недостаточный повод для казни, то вам не кажется. У Понтия Пилата действительно не было ни одной законной причины подписывать Иешуа смертный приговор.
Внутренние причины у него были, и главная из них, скорее всего, — парализующий страх за собственную жизнь, и кто мы такие, чтобы судить... ах да.
Иешуа не называл себя царем иудейским, однако "поднялось все множество их, и повели Его к Пилату, и начали обвинять Его, говоря: мы нашли, что Он развращает народ наш и запрещает давать подать кесарю, называя Себя Христом Царем". Пилат ухватился за эту причину, чтобы оправдать смертный приговор. Он приказал написать на гробнице "Иешуа из Назарета, царь иудейский", и это явно не было издевательством над религией иудеев. Это всё ещё была попытка оправдать казнь, и в чьих глазах он оправдывался — своих или императора, — мы не узнаем никогда.
В Библии есть рассказ о том, что Пилат пытался делегировать полномочия, отдав Иешуа на суд Ироду Антипе. В книге книг этот жест приводится в качестве аргумента за то, что Понтий Пилат не хотел крови пророка на своих руках, однако в историческом контексте это выглядит иначе: Пилат хотел наладить отношения с царем Иродом, он будто бы давал ему понять, что признаёт его авторитет. В Евангелии от Луки написано, что Ирод и Пилат благодаря этому событию стали друзьями.
Так или иначе, казнь Иешуа состоялась, причем по римскому обычаю. Крест — римская казнь, да. Представляется маловероятным, что Пилат действительно умыл руки перед народом, как говорится в Евангелии от Матфея, так как этот жест больше нигде в истории описан не был.
В Евангелии от Иоанна, между прочим, обтекаемо описан ход диалога между первосвященниками и Пилатом. Они нашли, на что надавить, они сказали прокуратору, что любой, кто называет себя царём, враг кесаря. Не думаю, правда, что Пилату потребовались бы чьи-то слова, чтобы прийти к такому же умозаключению.
Любопытная деталь: некоторые историки считают, что Варавва (Barabbas), которого якобы отпустили вместо Иешуа (напомню, что он с сообщниками участвовал в мятеже и убил кого-то), был одним из тех, кто вышел на улицы из-за строительства акведука. Если Пилат действительно согласился отпустить его — выступавшего против действий самого прокуратора — вместо Иешуа, то как же силен был его страх?
Этот страх отныне будет преследовать Понтия Пилата до самого конца. Этот страх заставит его совершать ошибки.
Луций Вителлий стал легатом Сирии в 35 году, и сразу попал в гущу событий: ему пришлось разбираться с иноземными захватчиками, пытавшимися вторгнуться на его территорию. Луций Вителлий был непосредственным начальником Понтия Пилата, но в то время ему было не до того, чтобы разбираться в проводимой им внутренней политике.
Правда, в 37 году он с войсками оказался на территории Иудеи, на которую в то время тоже напали, и там получил жалобу от местного населения.
Дело в том, что группа паломников из Самарии отправилась к некоему священному месту для отправления ритуала. Пилата это явно не устроило, и он отправил туда своих легионеров, которые вырезали всех паломников. Самаритяне рассказали об этом случае Луцию Вителлию.
Понтий Пилат, конечно же, оправдывал свои действия тем, что паломники были вооружены, хотя их родственники и знакомые настаивали, что это не так. Вителлий, видимо, понял, что происходит (тем более что подобных расправ со стороны прокуратора было несколько), поэтому он тут же снял Пилата с должности, назначил ему преемника, написал письмо Тиберию, рассказав, что пятый прокуратор Иудеи казнит людей без суда и следствия, и приказал Пилату явиться в Рим и ответить на обвинения перед императором.
Другими словами — Пилата с нетерпением ждали в Риме, чтобы судить. Помните про римскую демократию? Это она и есть, в деле. Даже если ты занимаешь высокую должность, тебе придется отвечать за свои действия.
Прибыв в Иерусалим, Луций Вителлий отменил часть налогов для местного населения, а также навёл ещё немного порядка. В частности, отдал иудеям часть их реликвий и сместил Кайяфу с должности.
Пока Понтий Пилат добирался до Рима, император Тиберий умер, эта новость застала бывшего прокуратора в пути.
Всё. Больше о судьбе Пилата нам ничего неизвестно.
Однако у этого текста есть третья часть, не менее увлекательная.
III
Как рассказать о том, что неизвестно ни одному ныне живущему человеку? Я не знала, с какой стороны подойти к третьей части повествования, пока не вспомнила, что я писательница.
В руках у меня только два факта, непреложных, твёрдых, как скала, и незыблемых, как скрижали завета: Понтий Пилат, несомненно, умер, и молодой император Гай Юлий Цезарь Август Германик по прозвищу Калигула знал о его существовании.
Если с первым фактом всё просто (люди смертны, а Пилат был человеком), то со вторым потребуется объяснение. Дело в том, что Ирод Агриппа I, сменивший на посту тетрарха Ирода Антипу (того самого, при котором казнили Иешуа), долгие годы прожил в Риме, хорошо знал Калигулу, и однажды в письме рассказал императору о Пилате. Рассказал, конечно, всё плохое, — о коррупции, закостенелости, безжалостности и вынесенных без суда смертных приговорах.
Давайте же вернёмся к Понтию Пилату. Он путешествует в Рим, вероятно, тщательно обдумывая, что собирается сказать в свою защиту на суде. И, вероятно, в процессе путешествия узнаёт, что Тиберия больше нет.
Молодому Калигуле нет никакого дела до тех, кого должен был судить его предшественник, он даже не станет искать Пилата. В конце концов, Пилата ведь не под конвоем волокут в Рим. Он решается сбежать.
У него жена и дети, а он отлично помнит, что сделал Тиберий с его соратником Сейянусом. Подвергать себя и свою семью смертельной опасности — зачем? Он бежит на окраину империи, куда-нибудь, где климат поприятнее — на территорию современной Франции или Австрии, и...
Нет.
Понтий Пилат не сбежал — вот вам моё мнение, если хотите. Он не сбежал именно по той причине, что его не тащили в Рим под конвоем, — он не совершил ничего такого, за что его должны были бы убить. Или думал, что не совершил.
И про его жену упоминается только в Евангелии от Матфея (про детей не упоминается вовсе), хотя очень вероятно, что он всё-таки был женат. Невероятно только то, как именно его жена упоминается в Евангелии, потому что вряд ли Пилат привёз жену с собой в город, в который он приехал по долгу службы, чтобы поддерживать там порядок на время местного религиозного праздника.
Он прибывает в Рим в уверенности, что всё будет хорошо. Новые императоры никогда не горели желанием разбираться с судебными тяжбами своих предшественников, и Калигуле скучно слушать его объяснения. Калигула вообще мало что знает об Иудее и ещё меньше — о Понтии Пилате. Новоиспеченный император журит бывшего прокуратора и отправляет его на должность, на которой он уже не сможет никого казнить по своей воле...
Нет. Он отправляет Пилата на пенсию, тот едет в свой родной город и спокойно доживает свой век, подумывая написать мемуары о службе в Иудее...
Нет.
Калигула — помните этот непреложный факт? — знает о том, кто такой Понтий Пилат и что он творил, будучи на службе. Калигула, кстати, ненавидит свою кличку, так что дальше я буду называть его по имени.
Гай в начале правления очень занят, поэтому Пилату приходится ждать своего суда не меньше нескольких месяцев. Гай озабочен тем, чтобы произвести хорошее впечатление на сенат и на народ, так что он отменяет многие репрессивные законы, введённые Тиберием.
Гай очень умён, очень. Он знает об империи всё, ведь у него большие планы. В деле Понтия Пилата он будет разбираться вдумчиво. Какое решение он примет? С одной стороны, он не хочет быть похожим на Тиберия, так что приговаривать с серьезному наказанию государственного служащего, который, в общем-то, неплохо выполнял свои обязанности на протяжении десяти лет, он не станет.
Не станет ли?
Тиберия с его нравом политика Пилата, может, и устроила бы, но Гай хочет показать, что за преступления (а убивать людей без следствия — это преступление) положено наказание, тем более что он, хоть и видит Пилата впервые в жизни, уже составил о нем свое отнюдь не лестное мнение по письмам Ирода Агриппы. Так что он находит Понтия Пилата виновным и приговаривает его к смерти, ведь не зря в веках он останется известным как жестокий правитель.
Самоубийство. Самоубийство. Самоубийство.
Почти каждый древний автор, рассказывая о Понтии Пилате, пишет, что бывший прокуратор Иудеи совершил самоубийство. Их мнения разнятся лишь в описании причин этого поступка. Осознал ли он, что совершил великое зло? Устал от жизни?
Или Гай, приговорив его к смерти, предложил ему такой вариант казни? Приговорённым предлагали убить себя — это считалось менее позорным, чем если тебе отрубят голову. В конце концов, Понтий Пилат — не плебей.
Кто-то писал, что тело Пилата сбросили в Тибр. Или что он похоронен где-то в Австрии, или во Франции, или в Италии. Или что он стал христианином. Или — что он никогда не умирал.
Дата смерти, которую приводит один из философов, — 39 год. И больше никакой памяти, никаких дат, имён, наследников, воспоминаний.
Эту тайну унесли с собой века, засыпали песком времени, смыли лавиной других событий, запрятали в лабиринте истории.
"Пилат сказал Ему: что есть истина? И, сказав это, опять вышел к Иудеям и сказал им: я никакой вины не нахожу в Нем".
Мы никогда не узнаем, получил ли Понтий Пилат ответ на свой вопрос, хотя бы перед самым концом.
Боги, боги, что есть истина?..
Источники:
• Евангелия
• Филон Александрийский
• Иосиф Флавий
• Евсевий Кесарийский
23.03 — 03.04.2024
Понравилась история? Поделитесь впечатлением!
Так сообщество узнает, что действительно стоит прочесть.