Глава 260.
Разгневанный Се Би Ань, чтобы скрыть свое смущение, закричал:
- Убирайся!
- Ты боишься ответить или не смеешь этого отрицать?
- Ты мне не... Это полная чушь, - Се Би Аню было трудно даже произнести слово «нравишься».
- Почему это? Когда мы были соучениками, я тебе нравился, ты даже поклялся провести со мной всю жизнь. Ты помнишь, что ты тогда чувствовал? Помнишь?
Се Би Ань схватил Фань У Шэ за воротник и яростно прошипел:
- Не испытывай мое терпение!
- Старший брат всегда учил меня быть честным, - Фань У Шэ улыбнулся. – А теперь он лжет и бежит от правды.
Се Би Ань так разволновался, что его глаза покраснели:
- Перестань нести чушь. Отпусти меня!
- Тогда ответь мне, - Фань У Шэ прижал Се Би Аня к двери. Его взгляд был полон агрессии - он не собирался отводить войска, пока не возьмет город.
В последние дни Фань У Шэ вел себя очень осторожно и сдержанно, был таким послушным. Се Би Ань и забыл, насколько свирепым и опасным был этот человек.
Ему не следовало терять бдительность.
Се Би Ань уперся рукой в грудь Фань У Шэ, не давая тому приблизиться, и сердито посмотрел на Фань У Шэ:
- Это бессмысленно.
- Что значит бессмысленно?
- Я же говорил, мы не вернемся к старым отношениям. О «нравиться» не может быть и речи.
- Ты бежишь от правды. Мне нужен простой ответ - я тебе нравлюсь или нет? - Фань У Шэ схватил Се Би Аня за запястье. - Ответь мне.
Се Би Ань хотел ответить отрицательно, но у него не хватило смелости. Он боялся, что любой его ответ, скажет он правду или нет, невольно раскроет его слабость. Неважно, нравится он ему или нет. Это «нравится» подобно орхидее, плавающей в грязи. Какой бы прекрасной и чистой она не была, она уже погребена в нечистотах.
- Ответь мне! - глаза Фань У Шэ покраснели.
Се Би Ань оттолкнул его, процедив:
- Отпусти.
- Я тебе нравлюсь, - по лицу Фань У Шэ пробежали две взаимно исключающие эмоции, он то ли плакал, то ли смеялся, выглядело это душераздирающе.
- Отпусти!
- Почему ты не хочешь признаться? Ты не отваживаешься лгать и не отваживаешься признаться. Неужели так трудно признаться, что я тебе нравлюсь? Я так сильно люблю тебя, я две жизни не мог отпустить тебя, а ты отказываешься признаться, что я тебе нравлюсь?!
- Ты мне не нравишься! – со слезами на глазах прорычал Се Би Ань. Он был похож на птенца, отчаянно пытающегося вернуться в свое гнездо. Он съежился и стиснул зубы. - Я не хочу... тебя любить.
Фань У Шэ крепко обнял его и, превозмогая острую боль в сердце, хрипло проговорил:
- Все в порядке, брат. Это моя вина, это все моя вина. У нас еще много времени. Однажды ты перестанешь винить себя за то, что я тебе нравлюсь.
Се Би Ань закрыл глаза.
Они всю ночь и всё утро искали Цзян Цуй Ляня. И в Ланьси, и за его пределами. Всё говорило, что Цзян Цуй Лянь был здесь. Но обнаружить его местонахождение с помощью духовного оружия было возможно, только если он находился недалеко от них.
Так прошло полдня. Подошло время поединка Сун Чунь Гуя и Ли Чжи Цина.
Выбор времени поединка был тоже странным. На улице стояла изнуряющая летняя жара. Почему было не провести состязание ранним утром или вечером? Зачем выбирать самое жаркое время дня? Других это, видимо, не заботило. Вокруг арены под палящим солнцем собралась большая толпа. Торговцы мороженым и веерами были очень счастливы.
Се Би Ань и Фань У Шэ потратили кучу денег на пару стульев на втором этаже ресторана по соседству. Они сидели у окна и пили холодный сливовый суп. Рядом, за их столом, сидело еще несколько человек и, вытягивая свои шеи, смотрели вниз.
- Эта арена выглядит очень странно. Я слышал, чтобы изготовить эти скульптуры, в городе скупили всю бронзу. Что происходит вообще?
- Кто знает, может, молодой мастер Ли хочет покрасоваться.
- Похвастаться своим богатством? - говорящий усмехнулся. - Как он вообще может сравниться с Одиноким Мечом? Он хочет опозориться на такой шикарной арене? Тск-тск, похоже, он действительно сошел с ума.
Се Би Ань и Фань У Шэ задумчиво смотрели на арену. Они не могли понять, что задумал Ли Чжи Цин. Что с этой ареной не так? Какой секрет? Ловушка? Тайный механизм? Он хочет застать Сун Чунь Гуя врасплох? Это же глупо.
В толпе поднялось волнение. К арене окруженные учениками подошли Сун Чунь Гуй и Ли Чжи Цин. Сун Чунь Гуй был, как и всегда, спокоен и отстранен. Ли Чжи Цин тоже был невозмутим, словно его совсем не беспокоил бой с одним из лучших мечников в мире совершенствования.
Они вскочили на арену. Сун Чунь Гуй поклонился своему противнику:
- Старший брат.
Ли Чжи Цин ответил на его приветствие, саркастически назвав его «младшим братом».
Сун Чунь Гуй торжественно произнес:
- Старший брат, я пришел сюда не для того, чтобы сразиться с тобой, а чтобы уладить недопонимание между нами перед нашими собратьями-заклинателями, а также перед старейшинами и учениками секты Улян.
Ли Чжи Цин растянул свои губы в фальшивой улыбке:
- Какое совпадение. Я здесь по той же причине. Я тоже хочу разобраться с этим раз и навсегда.
- Старший брат, я уже не раз излагал тебе свои доводы, нет нужды повторять их. Я не хочу, чтобы секта Улян погрязла в распрях, но я должен выполнить пожелание мастера и продолжить его дело... - Сун Чунь Гуй окинул присутствующих острым, как у ястреба, взглядом. - Старший брат, я хочу стать главой секты Улян. Пожалуйста, передай мне Гром Девяти Небес.
Повисла гнетущая тишина.
Ранее Сун Чунь Гуй, не желая открыто конкурировать с Ли Чжи Цином за пост главы, просто управлял делами секты. Это был первый раз, когда он так решительно заявил о своем желании стать главой секты, первый раз, когда напрямую попросил Ли Чжи Цина передать ему Гром Девяти Небес.
Ли Чжи Цин презрительно усмехнулся:
- Ты больше не притворяешься? Раньше прикидывался таким скромным, хотел, чтобы я отступил, а ты сохранил свою репутацию порядочного и честного человека? Боялся, что мир содрогнется, узнав, что «ученик решил нагло захватить имущество своего учителя сразу после его смерти»?
Взгляд Сун Чунь Гуя помрачнел:
- Старший брат, не заходи слишком далеко. Секта Улян была доверена мне моим учителем. С твоими способностями и совершенствованием ты не сможешь управлять сектой номер один в мире. К тому же, мир людей и мир призраков сейчас в смятении. Восстановление Бессмертного Альянса – долгая и трудная задача. Я, Сун Чунь Гуй, хочу занять этот пост не из корыстных побуждений и не ради личной выгоды, а чтобы защитить людей. В будущем, если твои потомки проявят себя, я, естественно, уступлю им этот пост.
- Младший брат всегда казался таким равнодушным к славе и богатству, таким сосредоточенным на совершенствовании. Младший брат думает, что ему кто-то поверит, что он не жаждет несметных богатств моей семьи Ли? Если ты действительно такой, как говоришь, что плохого в том, что я стану главой, а ты – моим помощником? Даже если я, Ли Чжи Цин, не лучший, я все равно выдающийся человек в своем поколении. Чем я хуже тебя? – когда Ли Чжи Цин закончил свою речь, в глазах его уже вовсю плескались негодование и неприкрытая злоба.
В этот момент Се Би Ань словно увидел Ли Бу Юя столетней давности. Когда они были молоды, Цзун Цзы Сяо победил Ли Бу Юя на состязаниях Цзяолун. Видимо, тогда и пустила в его сердце первые корни злоба и ненависть. Позже оба они стали значимыми фигурами, взбудоражив ветры и облака. Негодование и гнев изменили судьбу каждого из них.
- Старший брат, я настаиваю на своем не из-за твоего уровня совершенствования, - Сун Чунь Гуй прищурился. - Если ты настаиваешь, чтобы всё прояснить, я спрошу тебя - как умер старший брат Мэн Кэ Фэй? И в чей желудок попало его золотое ядро?
Толпа взорвалась негодованием.
В глазах Ли Чжи Цина вспыхнула жажда убийства, но он быстро погасил ее и, не меняя выражения лица, ответил:
- Ты так долго расследовал это дело и так и не смог выяснить это. А теперь спрашиваешь меня?
Пытаешься подставить меня?
Он выглядел спокойным, никак не реагируя на пронзающих его, словно ножи, взгляды окружающих. Когда Сун Чунь Гуй задал этот вопрос, никто уже не сомневался, что смерть Мэн Кэ Фэя имеет прямое отношение к Ли Чжи Цину. Ли Бу Юй в свое время, чтобы превратиться в Великого Мастера, не постыдился есть чужие золотые ядра. Как его сын мог отказаться от такого легкого пути, чтобы изменить свою судьбу?
К тому же Мэн Кэ Фэй и Ли Чжи Цин были соучениками, а поедание золотого ядра своего соученика, как известно, почти в два раза превосходит эффект от поглощения ядра стороннего заклинателя.
Сун Чунь Гуй покачал головой:
- Старший брат, ты сказал, что если я одолею тебя сегодня на этой арене, ты больше не будешь усложнять мне жизнь, верно?
- Да.
- Я верю, что ты не нарушишь свое слово, когда вокруг столько народа, - Сун Чунь Гуй обнажил меч. - Если ты решишь использовать дар Бога Грома, будь осторожен, не навреди окружающим.
Ли Чжи Цин не спешил обнажать свой меч:
- Сун Чунь Гуй, ты обнажил свой меч, значит, ты готов сражаться со мной за пост главы секты. Положи руку на сердце и скажи, действительно ли ты достоин своего учителя?
Выражение лица Сун Чунь Гуя мгновенно изменилось - челюсть напряглась, губы сжались в тонкую линию.
Взгляд Ли Чжи Цина скользнул по толпе и снова вернулся к Сун Чунь Гую:
- Каким бы добродетельным ты ни выглядел, как бы ты ни был красноречив, ты все равно остаешься учеником, предавшим своего учителя и незаконно сражающегося за его наследство.
- Замолчи!
Все были в ужасе. Ли Чжи Цин действительно был сыном Ли Бу Юя. Он не мог победить Сун Чунь Гуя, но мог уничтожить его словами, каждое его слово было как острый нож.
- Сун Чунь Гуй, младший брат Сун, - Ли Чжи Цин язвительно улыбнулся. - Ты так заботишься о своей репутации, но не можешь отказаться от высокого положения и богатства клана Улян. У меня есть идея, как тебе получить и то, и другое.
Сун Чунь Гуй стиснул зубы:
- Ли Чжи Цин, я по-прежнему считаю тебя своим старшим братом, перестань бросать в мой адрес злые слова.
- Ты считаешь меня старшим братом и при этом собираешься убить меня?
- Я не убью тебя. Учитель просил позаботиться о тебе. Обнажи свой меч. Наш спор будет решен здесь!
- Хорошо, твой старший брат поможет тебе достичь своей цели. Я же сказал, что позволю тебе получить то, что ты хочешь, если ты вернешь то, что принадлежит семье Ли.
- ...Что?
Ли Чжи Цин прищурился, взгляд его сочился ядом, как и его слова:
- Твое совершенствование.