с матерями все иначе

За свою многолетнюю карьеру я никогда не боялся проиграть в суде. На практике мне, разумеется, приходилось проигрывать, и не раз. С любым юристом это случается. Но я никогда этого не боялся и с презрением относился к тем прокурорам, которые боялись, – политикам и махинаторам, что не отваживались брать дела, не гарантировавшие верной победы, и не готовы были рисковать получить оправдательный приговор. Для прокурора оправдательный приговор не бесчестье, во всяком случае, когда альтернатива – сомнительная сделка. Иметь высокий процент обвинительных приговоров еще не значит быть хорошим прокурором. По правде говоря, самый высокий он у тех, кто доводит до суда только беспроигрышные дела, а в остальных случаях навязывает обвиняемым сделку с правосудием еще на досудебном этапе. Это была тактика Лоджудиса, но не моя. По мне, так лучше сражаться и проиграть, чем продать свою жертву.

Потому-то я так и любил убийства. По законам штата Массачусетс в деле по обвинению в убийстве не может быть досудебной сделки с правосудием. Каждое дело должно быть передано в суд. Правило сохранилось с тех времен, когда в штате убийство каралось смертной казнью. А в делах о преступлениях, за которые полагалась высшая мера наказания, не допускались никакие послабления, никакие сделки. Слишком многое стояло на кону. Так что и по сей день любое убийство, пусть даже самое сомнительное, должно рассматриваться в суде. Прокуроры не могут выбирать себе верные дела, отказываясь при этом от тех, которые то ли выгорят, то ли нет. Мне нравилось думать, что победа будет только моей заслугой. Я выиграю даже самое слабое дело. Так я тогда смотрел на это. А с другой стороны, мы все рассказываем себе про себя самих какие-то истории. Денежный мешок убеждает себя, что, богатея, он тем самым обогащает других, художник – что его творения приумножают количество прекрасного в мире, солдат – что сражается на стороне ангелов. Я говорил себе, что в зале суда вершу правосудие, а когда я побеждаю, торжествует справедливость. Подобное мышление вполне способно опьянять, что и произошло со мной в деле Джейкоба.