кто-то следит

В тот вечер за ужином, в безопасности нашей кухни, мы возбужденно болтали. Захлебывались словами, наперебой изливая свои жалобы, похвальбы, страхи. Нервная энергия требовала хоть какого-то выхода.

Лори изо всех сил старалась, чтобы беседа не глохла. Бессонная ночь и полный треволнений день явно вымотали ее, но она всегда верила – чем больше мы разговариваем друг с другом, тем лучше от этого нам всем. Поэтому задавала вопросы и признавалась в своих собственных страхах, без конца подкладывая нам еды, побуждая нас разговаривать и разговаривать. В такие моменты просветления я вновь видел старую, полную жизни Лори – или, вернее, слышал ее, потому что над ее голосом возраст был не властен. Во всех прочих отношениях Лори за время кризиса с Джейкобом как-то разом сдала: в запавших глазах застыло затравленное выражение, кожа, некогда нежного сливочно-персикового оттенка, превратилась в землистую и пергаментную. А вот ее голос оставался все таким же победно юным. Когда она открывала рот, раздавался все тот же самый девичий голос, который я впервые услышал почти тридцать пять лет тому назад. Это было как телефонный звонок из 1974 года.

В какой-то момент Джейкоб сказал, имея в виду жюри:

– Судя по тому, с каким выражением они на меня смотрели, я им не понравился.

– Джейкоб, они просидели в ложе всего один день. Дай им шанс. И потом, пока что все, что им о тебе известно, – это что тебя обвиняют в убийстве. Что они, по-твоему, должны думать?

– Пока что они вообще ничего не должны думать.

– Они живые люди. Просто не давай им поводов проникнуться к тебе неприязнью. Держи себя в руках. Никаких реакций. Никакого гримасничанья.

– Какого еще гримасничанья?

– Когда ты не следишь за своим лицом, у тебя делается недовольный вид. Ты хмуришься.

– Ничего я не хмурюсь!

– Хмуришься.

– Мама, я хмурюсь?

– Я не замечала. Иногда папа слишком увлекается стратегией.

– Джейк, ты хмуришься. Вот так.

Я сделал хмурое лицо.

– Папа, это не недовольный вид. Это лицо человека, у которого запор.

– Послушай, я не шучу. Именно так ты выглядишь, когда не контролируешь выражение лица. Сразу начинает казаться, что ты сердишься. Не нужно, чтобы присяжные видели тебя с таким лицом.

– Но это мое лицо! Что я могу с этим поделать?

– Просто будь таким же замечательным, как и всегда, – произнесла Лори ласково и улыбнулась ему слабой улыбкой.

Толстовка на ней была надета задом наперед. Она, похоже, даже этого не замечала, несмотря на то что ярлычок царапал ей горло.