Глава 1
Пролог. Начало
Осенний лист, кружась в медленном танце, пролетел по улице Вязов — словно последний привет уходящей осени — и медленно опустился на мокрый после дождя дорожный асфальт, блестевший в тусклом свете уличных фонарей. В воздухе повис тяжёлый, густой запах дождя и пыли — сырой, землистый, будто пробуждающий забытые воспоминания. Густой туман, словно серое одеяло, покрыл улицу — он окутал всё вокруг, поглотил очертания домов и деревьев, и через него вряд ли что‑то можно было разглядеть: лишь смутные силуэты проступали сквозь эту пелену, будто призраки из другого мира.
На заборе, едва видимом в тумане, сидела необычная сова с яркими золотыми глазами, испещрёнными таинственными крапинками, словно россыпью звёзд. Она издавала тихие, загадочные звуки — то ли уханье, то ли шёпот, — и внимательно смотрела в окно мистера Беркли, хозяина дома 189 а, который являлся директором компании по производству инструментов для дома.
Мистер Беркли, спрятавшись одним глазом за жалюзи, наблюдал за птицей. Он заметил, что сова всё время сидела на заборе и будто следила за ним. Её взгляд был таким необычным и… пристальным, пронизывающим до глубины души, будто она знала что‑то, чего не знал он. Будто она действительно следила за ним, изучала, оценивала.
Мистер Беркли открыл окно, махнул в сторону птицы и громко, раздражённо прокричал:
— Пошла!
Птица, взмахнув крыльями, улетела в туман, растворилась в нём, как видение. Но Беркли чувствовал — глубоко внутри, где‑то на уровне инстинкта, — что она ещё прилетит…
Жену мистера Беркли звали Тамара — тощая женщина средних лет, длинная, нескладная, со светлыми волосами до плеч и веснушчатым лицом, покрытым сетью мелких морщинок. Женщина всё время носила розовые цвета — платья, блузки, шарфы, — и ухаживала за палисадником с петуньями, нежно-лиловыми и ярко‑розовыми. Ежедневно, в любую погоду, она поливала их, аккуратно направляя струю воды из лейки к корням, любовно поправляя лепестки, словно разговаривая с цветами.
Сам мистер Беркли являлся низким толстым мужчиной средних лет с усами, торчащими, как щётка, и проседью на голове, серебрившейся в свете лампы. И была у них также годовалая дочь Дарла — пухленькая, но противная и вредная малышка с золотыми волосами, похожими на солнечные лучи, и большими голубыми глазами, в которых часто вспыхивали искры каприза.