3.
Выйдя из больничного бокса, Виктор оказывается на небольшой пыльной площади. Яркий солнечный свет бьёт в глаза, и ему приходится прищуриться, почти полностью закрыв веки. Глазам нужно время, чтобы привыкнуть к дневному свету. Слишком резкому и слишком прямому. Но несмотря на резь в глазах, он тут же осматривается. Площадь окружена старыми зданиями из потёртых пластиковых боксов. Стандартные временные постройки, напечатанные на принтере ещё на заводах Республики, специально для колонистов. Их легко собирать по прибытии на новое место, и обычно они нужны только на первое время. Уже через пару лет, когда инфраструктура и производство на осваиваемой планете налаживаются, такие здания заменяют на новые капитальные строения, более уютные для проживания колонистов.
Но здесь ничего не заменили.
Виктору становится не по себе. Он не видит ни следов стройки, ни признаков обновления. Всё вокруг выглядит так, будто время давно остановилось. Здания кажутся безжизненными и пустыми. Некогда светло-розовые пластиковые панели выцвели, став безлико серыми, а в некоторых окнах выбиты стёкла, и ветер гоняет пыль по пустой площади. Возможно, это окраина поселения, сейчас заброшенная, но почему тогда медицинский блок находится так далеко от центра города? Справа площадь огорожена каким-то забором, высотой с человеческий рост, на котором виднеется затёртая временем надпись:
«БИРАЙТИСЬ ПРОЧЬ ТВА».
Красная краска местами облупилась и почти полностью выцвела, но на белом когда-то заборе слова остаются читаемыми. Написано с ошибкой, но Виктора настораживает не это. Стали бы писать такое дети колонистов? Общество в колониях обычно не склонно к вандализму, скорее наоборот, сплочённое население всегда старается поддерживать порядок и чистоту в новом доме. Да и кому это послание адресовано?
Тед стоит около внедорожника, того самого, что и вчера. Виктор, подходя, приветственно машет ему рукой, а затем кивает в сторону забора. Тед, не поняв, что от него хотят, или сделав вид, что не понял, молча открывает дверь с пассажирской стороны, берёт сумку Виктора и бросает на заднее сиденье, так же молча обходит старенький пикап и усаживается за руль.
«Вот это гостеприимство...» – думает Виктор и садится в машину.
Тед же, по обыкновению, безучастно заводит двигатель, и они медленно едут сквозь пустынные улицы, куда-то в глубь поселения. За весь недолгий путь они так и не встречают ни одного человека, город будто вымер, возможно, это связано с тем, что большинство жителей сейчас на работе. В колониях это не редкость. Трудовая дисциплина, чёткий распорядок. Но где они работают? Ни фабрик, ни полей, никакого движения. Виктор чувствует, как внутри накапливается напряжение. Слишком много несостыковок. Много вопросов. Ну ничего, ещё немного и Виктор получит ответы.
– Ну вот и приехали, – произносит сухо Тед, остановив автомобиль у ничем не приметного пластикового бокса.
– Хм, отлично. Пора познакомиться с вашим комендантом, – словно строгий учитель говорит Виктор и выходит из машины.
Их никто не встречает, и Виктор чувствует себя очень неловко. Он встаёт у двери пикапа, ожидая, что Тед тоже выйдет и проводит его, но тот даже не шевелится, продолжает сидеть за рулём. Вдруг дверь отворяется, и к Виктору выходит другой молодой человек, приветствующий его и предлагающий проследовать за ним. Виктор так и делает.
Они проходят по длинному коридору, освещенному стандартными светодиодными лампами. Запах пыли и сырости назойливо преследует Виктора весь путь до кабинета коменданта, находящегося в самом конце коридора. Это небольшая комната со столом посередине и маленьким окошком на дальней стене, как в больничной палате. Стены свежевыкрашены, даже запах ещё не выветрился, так что, возможно, кабинет приводили в порядок сегодня ночью. И всё же сложно представить, что здесь кто-то может долгое время находиться, а тем более работать. Комната слишком пуста. Ни рабочего терминала, ни личных вещей, ни признаков жизни. Пространство кажется неуютным: слишком тесно, чтобы чувствовать себя свободно, и одновременно слишком голо, чтобы быть функциональным. Окно маленькое, солнечного света почти нет, а лампы на потолке дают холодное, мёртвое освещение. Всё выглядит так, будто помещение подготовили не для работы, а для демонстрации. Всего лишь муляж. Декорация.
Высокий худощавый мужчина стоит за столом, спиной к Виктору, глядя на дальнюю стену. Когда он медленно, без лишних движений поворачивается, Виктор обращает внимание на его лицо: моложавое, без единой морщинки, будто отполированное. Что резко контрастирует с седыми волосами и щетиной того же цвета. Виктор не может определить возраст этого человека. Костюм на нём помят, сидит небрежно, словно надет в спешке. Кажется даже, вовсе ему не по размеру. Чёрные же ботинки покрыты тонким слоем пыли. Мужчина наконец делает пару шагов навстречу.
– Мистер Малышев, консул РККП, какая неожиданность. Очень рад приветствовать вас в этом скромном уголке галактики на нашей забытой всеми планете. Как же мы долго ждали этого момента. Вы даже не представляете. – Мужчина протягивает руку.
Он смотрит Виктору прямо в глаза. Улыбка застывает на лице, не меняясь ни на долю секунды. Как у человека на рекламном щите марсианского космопорта, гласящем огромными буквами:
«ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА МАРС, БЛИЖАЙШУЮ ПЛАНЕТУ К ОТДЫХАЮЩЕЙ ЗЕМЛЕ».
– Меня зовут Александр Ким, можно просто Алекс. Не люблю все эти условности.
– Если честно, я действительно не представляю и пока мало понимаю, что у вас тут происходит. – Виктор протягивает руку в ответ.
Он сжимает ладонь коменданта и не спешит отпускать. Ким остаётся неподвижным, будто это его не смущает вовсе. Он замирает в этой позе, как живая статуя, в ожидании продолжения. Его рука оказывается на удивление гладкой и приятной на ощупь.
– Итак, консул, мы обязаны соблюсти формальности, – наконец оживает комендант. – Предъявите, пожалуйста, ваши полномочия?
Мужчина открывает выдвижной ящик стола и достаёт ручной терминал. Не говоря ни слова, он протягивает свободную руку Виктору. Тот сразу понимает, чего от него ждут, и тянется к кармашку своей сумки. Через секунду в его руке оказывается небольшая пластиковая карточка. Белая, гладкая, с голографическим отливом. Он передаёт её мистеру Киму. Тот берёт карту и вставляет её в разъём терминала. Устройство коротко пищит, экран вспыхивает, и на нём начинают появляться строки данных.
Комендант бегло просматривает информацию на терминале, не вникая в детали. Его лицо остаётся спокойным, почти равнодушным. Всем своим видом он показывает, что это чистая формальность, и он полностью доверяет прибывшему на планету человеку, несмотря на то что видит его впервые.
Виктор замечает, как взгляд Кима скользит по экрану, не задерживаясь ни на одном пункте. Ни удивления, ни интереса, будто он заранее знает, что всё в порядке. Или ему всё равно.
Снова повисает пауза. Виктор кивает, наблюдая за реакцией коменданта. Ким так и не задаёт вопросов.
– Итак, я – Виктор Малышев, консул Республиканского Консульства Колониальных Поселений. Я прибыл на спасательной капсуле с корабля «ГЕРОЙ-25». Как выяснилось, он кружил на орбите вашей планеты около двухсот лет. Наша инспекция стартовала всего через шесть лет после отправления «АТЛАНТА-13», с целью колонизации, но по какой-то причине моя миссия так и не была выполнена. Собственно, как и ваша...
Он произносит последнюю фразу чуть тише, почти на грани иронии. Но это не обвинение, скорее приглашение к откровенности. Или проверка.
– Вам известно, что именно случилось?
– Нет, – машет головой Виктор.
Затем вкратце рассказывает всё, что произошло на борту «ГЕРОЯ-25» с момента его пробуждения. Комендант слушает внимательно, не перебивая. Его лицо остаётся неподвижным, взгляд сосредоточен, будто он не просто воспринимает информацию, а фиксирует её. Ни удивления, ни попытки уточнить. Только ровное, почти изучающее внимание.
– Мистер Ким, послушайте, – продолжает Виктор, – я понимаю, что может казаться будто Республика вас бросила в далёком космосе без родительского плеча. И уверен, у РККП и правительства Республики есть рациональное объяснение, почему они до сих пор не прислали никого для коммуникаций с вашей колонией. Но в моём положении я обязан продолжить миссию, надеясь, что она всё ещё имеет смысл. Вы должны помнить девиз Республики: Ordo ex Ruina. Порядок из Руин. И даже если вы откажетесь сотрудничать, я не стану вас за это осуждать... Поэтому я хочу спросить: остаётесь ли вы верны Республике и принимаете ли мои полномочия?
– Я предвидел ваш вопрос, консул Малышев. Виктор, если позволите. – Лицо коменданта искажает неестественная улыбка, Виктор кивает. – Конечно, мы помним этот девиз, и чтим память о жертвах Третьей Семидневной Мировой Войны. В свою очередь хочу подтвердить нашу преданность Республике и действующему правительству Международного Космического Альянса, выражаю наше согласие на любые дальнейшие коммуникации с РККП и центром, в том числе и с вами. Я подтверждаю и принимаю от лица всей колонии ваши полномочия.
– Отлично, комендант Ким. Вынужден сообщить, что МКА упрощён и полномочия разделены между Сенатом Республики и РККП. Теперь Консульство полностью курирует колонии.
– Любопытно, – говорит комендант Ким, но лицо по-прежнему не выражает эмоций. – Но у нас будет время поговорить об этом. Позже...
– Что же, когда все формальности соблюдены, у меня есть ещё пара вопросов. Я хочу понять, что у вас здесь происходит. – Виктор решает перейти сразу к делу. – Как прошёл полёт корабля «АТЛАНТ-13», что пошло не по плану и почему основная миссия до сих пор не реализована? И кто те люди, что напали на нас с Тедом вчера? Вы наверняка уже в курсе ситуации.
– Уверяю вас, господин консул, я и сам собирался всё рассказать. – Ким чуть склоняет голову. – Учитывая, что вы здесь, скорее всего, надолго, скрывать нам от вас нечего.
Его улыбка выходит слишком ровной, почти нарисованной.
– Слушаю, – коротко кивает Виктор.
– Начну с миссии наших предков. Согласно данным, которые удалось извлечь из БРТК, корабль «АТЛАНТ-13» двигался по маршруту, как и положено. Колонисты проснулись, как и вы. Компьютер разбудил основной экипаж, но те обнаружили, что все системы корабля... мертвы.
– Все? – Виктор приподнимает бровь.
– Абсолютно. Навигация тоже. – Ким кивает. – Технические специалисты пришли к выводу, что причиной стал неизвестный электромагнитный импульс. По крайней мере, капитан так записал в бортовом журнале. Данные с бортового регистратора телеметрического контроля, косвенно подтверждают это. Хотя и сам БРТК оказался частично повреждён.
– И всё же они долетели до планеты?
– Да. Прибыли к цели. Капитан решил не прерывать миссию. Корабль разделили: грузовой и системный отсеки остались на орбите, а колонисты спустились на поверхность с необходимым для первого этапа. – Ким разводит руками. – На эту планету, которая стала их домом. И нашим тоже.
– А оборудование? Передатчик? – спрашивает Виктор.
– К сожалению, большая часть осталась на орбите. В том числе материалы для постройки галактического передатчика... и большая часть сельскохозяйственных культур тоже. У них же не было корабля, чтобы добраться туда. Колония развивалась с трудом. Главной задачей стало выживание.
– А Республиканское Консульство так и не прибыло... – голос Виктора звучит сухо.
– Совершенно верно. Они ждали его годами. И мы... ждали. Потом кто-то из учёных обнаружил ваш корабль. Стало ясно: ждать помощи бессмысленно. Он делает паузу, втягивает воздух. – Два дня назад «Купол» зафиксировал неопознанный объект. Две спасательные капсулы. Пустые. Через несколько часов ещё три – с восточной стороны поселения. Там были тела пяти членов экипажа. – Ким отводит взгляд. – А спустя час приземлилась последняя капсула. На территории... беженцев, как мы их называем.
Виктор молчит.
– И вот удача, – заключает Ким, снова пытаясь улыбнуться.
Виктор начинает понимать, почему его приняли с таким скепсисом. Оказывается, никто уже и не надеялся встретить живого консула в очередной упавшей капсуле.
– Мои товарищи... капсулы с их телами, прилетевшие передо мной... – уточняет Виктор.
– Они похоронены с почестями. Не стоит волноваться.
– Да, понимаю.
Неловкая пауза затягивается. К удивлению Виктора, комендант нарушает её первым:
– Так вот, наши беженцы. Группа людей, по причинам, известным только им, решила отколоться от основной миссии и основать своё, независимое поселение. Это произошло около пятидесяти лет назад. В тот год проходило очередное заседание совета старейшин. Как обычно, раз в пятилетку они собрались, чтобы выбрать нового коменданта или подтвердить полномочия прежнего. На этот раз выбрали нового. Но прежний комендант отказался принять решение совета. Ночью он ушёл вместе с группой сторонников. Они прихватили львиную долю запасов общины: продовольствие, оборудование. Позже выяснилось, что всё было подготовлено заранее. Они направились к скалам, на край зелёной полосы, ближе к ледяной пустыне.
Виктор слушает внимательно, но внутри уже начинает складываться картина. Всё сказанное звучит правдоподобно. Даже слишком правдоподобно. Как будто Ким рассказывает не историю, а заранее подготовленную версию событий.
«Пятьдесят лет назад, раскол, уход, скалы, пустыня...» – Виктор мысленно повторяет ключевые фразы, пытаясь уловить, что именно в них не даёт покоя.
Он смотрит на Кима, и в какой-то момент ловит себя на мысли: а что, если это не просто политический конфликт? Что, если причина раскола была не во власти, а в чём-то, о чём ему здесь не говорят?
– А переговоры? Вы пытались наладить контакт? – перебивает Виктор.
– Да, конечно. Предыдущие руководители не раз пытались поговорить, вернуть их или хотя бы установить мирное сосуществование. Безуспешно. Они даже близко никого не подпускают. Мы не знаем, что у них там происходит... Они не знают ничего о нас.
– С тех пор не знаете?.. – уточняет он, стараясь говорить спокойно.
– Не знаем, – повторяет Ким. – Они не идут на контакт. Мы не приближаемся. Так безопаснее.
Виктор кивает.
Внезапно земля содрогается. После лёгкого толчка раздаётся оглушительный взрыв где-то за окном, предположительно, на окраине поселения. От вибрации пыль в комнате поднимается в воздух.
Комендант замирает на мгновение, но через секунду, очнувшись, говорит:
– Простите, я должен вас покинуть. Останьтесь здесь. Здесь безопасно.
Поспешно выходит и захлопывает дверь. Виктор слышит щелчок. Дёргает ручку. Заперто. Опасения подтверждаются.
–Ну что за... – вырывается у него.
Виктор подходит к окну и выглядывает наружу. Пытается рассмотреть хоть что-то за высокой стеной, преграждающей обзор. Ничего не видно. Окно не открывается, на раме почему-то нет ручки. Хоть разбивай и беги.
Он отходит к столу, протирает угол рукавом рубашки и садится прямо на столешницу. Пыль поднимается лёгким облаком, и в отблесках дневного света мерцает, проявляя нити солнечных лучей. Это напоминает ему вчерашний вечер. Ту странную, недоброжелательную сущность, которая, как ему показалось, пыталась его убить.
Он громко чихает и переключается на осмотр комнаты.
«Как можно работать в кабинете без стула?» – мелькает мысль.
Кажется, ещё мгновение, и он сам захочет к беженцам, просто чтобы уйти подальше от этого странного места. Лёгкий запах сырости не даёт покоя. Кажется, будто это здание пустовало и не проветривалось много лет.
Шаркающие звуки раздаются за дверью. Затем глухой удар и быстро приближающиеся шаги. Ручку кто-то дёргает, она не поддаётся. Виктор напрягается и встаёт. Ещё мгновение спустя сильный удар срывает дверь с петель, и та с грохотом падает прямо к его ногам, подняв новое облако пыли, ударившей прямо глаза и нос.
«А-а-апчхи» – Он снова смачно чихает.
На пороге стоит черноволосая девушка в странной маске, закрывающей всю нижнюю часть лица. Она направляет прямо в голову Виктора световой пистолет и спускает маску. Уголки рта дёргаются вверх в попытке изобразить улыбку на этом милом, как оказалось, личике, но тут же возвращаются на место.
– Он здесь! – кричит девушка куда-то в сторону и снова поворачивается к Виктору, не сводя с него оружие. Её карие глаза – такие яркие, живые – заворожившие на мгновение Виктора, пробегаются по пустой комнате, убеждаясь, что кроме него здесь больше никого нет. – Только попробуй шевельнуться...
– Диана, ты в порядке? – в дверном проёме появляется второй гость. Это худощавый парень в такой же маске и в кожаной чёрной куртке на голый торс. Короткие светлые волосы соломой торчат в разные стороны, отчего у него нелепый и даже глуповатый вид. С его огромными голубыми глазами он кажется ещё совсем юным. – Чего вылупился? Ты консул?
– Я. А что происходит? Вы из тех самых беженцев, что пытались вчера вечером убить меня? – Виктор слегка теряется, находясь под прицелом у незнакомки. «Неужели похищение?» – думает он.
Девушка высокомерно прищуривается, оглядывает его с головы до пят и, не сводя с прицела, направляется прямо к нему. Лёгкий запах пота, вперемешку с неизвестным цветочным ароматом, приятно врезается в нос. Виктор вдыхает всей грудью, ощущая, как ему кажется, что-то давно забытое и такое приятное. Естественный человеческий запах. Вот чего ему не хватало с тех пор, как он попал на планету.
– Беженцы? Хм. Кажется, он спятил. – Парнишка переглядывается с напарницей. – Давай, валим отсюда, кажись, он пока ещё нормальный.
– Нормальный? Что значит нормальный? – пытается уточнить Виктор, но ему затыкают рот какой-то тряпкой, и Диана, отдав оружие парню, ловко другой тряпкой перевязывает руки ему за спиной. Он не ожидает такого сильного хвата от столь привлекательной и на вид хрупкой девушки.
– Шевелись, если хочешь жить! – шепчет она ему на ухо и выталкивает из кабинета.
Глава 3 завершена! Что ждет Виктора дальше?
Пока Виктор оказывается в руках таинственных «беженцев», помогите определить вектор развития сюжета.
А какойВаш главный вопрос к вселенной «В СОЗНАНИЕ...» после этой главы? Например:
Что случилось с кораблем «ATLANT-13» на самом деле? Электромагнитный импульс — это ведь слабое оправдание.
Почему колония за 200 лет не развилась? Они выглядят так, будто застряли в первом дне после высадки?
Кто такие «беженцы» на самом деле? Они жертвы, преступники или настоящие хранители правды?
Или при чем тут название «В СОЗНАНИЕ...? Играет ли разум какую-то (может даже ключевую) роль в загадках планеты?
НАПИШИ В КОММЕНТАРИЯХ!