Глава 3. Драко Малфой и Провал Конспирации

Драко Малфой всегда гордился своей способностью сохранять лицо в любой ситуации. Он был слизеринцем до мозга костей: хитрый, изворотливый, умеющий скрывать истинные чувства за маской высокомерия и презрения. Он пережил падение Волдеморта, суд над отцом, переход на сторону света — и каждый раз выходил сухим из воды. Драко Малфой умел врать. Он умел врать так мастерски, что сам начинал верить в свою ложь.

Но сейчас, стоя в центре Большого зала, окружённый десятками студентов, которые смотрели на его нимб с откровенным любопытством и злорадством, Драко чувствовал, как его мир рушится. И рушится он не из-за тёмных магов или семейных скандалов. Нет. Он рушился из-за глупой ведьмы, которая решила поиграть в честность, и из-за одной каштановолосой грязнокровки, которая украла его сердце.

— Мне плевать на Грейнджер, — сказал Драко с максимально возможным презрением в голосе. — Она обычная грязнокровка, которая возомнила о себе слишком много.

Его нимб немедленно отреагировал. Над головой Драко засиял огромный текст, который могли прочитать даже в самом дальнем углу зала:

«Я ЛГУ. Я ЛЮБЛЮ ЕЁ. КАЖДЫЙ ДЕНЬ. КАЖДУЮ НОЧЬ. ОНА ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ ДАЖЕ ВО СНАХ. Я ПИШУ СТИХИ О ЕЁ ВОЛОСАХ. Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ ЗА ЭТО, НО НЕ МОГУ ОСТАНОВИТЬСЯ».

В зале повисла мёртвая тишина. Затем кто-то из Хаффлпаффа не выдержал и громко прыснул. Следом за ним захихикали ещё несколько студентов. Драко почувствовал, как кровь приливает к его щекам. Он был красным. Малфои не краснеют. Малфои бледнеют от гнева. Но Драко сейчас был именно красным. Пунцовым. Как томат. Как его дурацкий галстук.

— Это... это не мои мысли! — закричал он, хотя понимал, что это бесполезно. — Это проклятье врёт!

Нимб обновился:

«ОН СНОВА ВРЁТ. НО МЫ ЗНАЕМ ПРАВДУ. МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ОН ХРАНИТ ПОД ПОДУШКОЙ ЕЁ ФОТОГРАФИЮ С ДНЯ СВЯТОГО ВАЛЕНТИНА. МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ОН НАЗВАЛ СВОЮ СОВУ "ГЕРМИОНА" НА ОДНУ НОЧЬ, ПОТОМУ ЧТО НЕ МОГ ПРОИЗНЕСТИ ЕЁ ИМЯ ВСЛУХ».

— Я не называл сову Гермионой! — заорал Драко, но его голос сорвался на фальцет.

Нимб ответил:

«Он называл. Это был имперский филин. Он прилетел из Франции. Драко назвал его "Гермиона" и кормил его сахарными ушками. Филин улетел на следующее утро. Драко плакал».

Студенты уже не скрывали смеха. Даже некоторые преподаватели прикрывали рты, чтобы скрыть улыбки. Снейпа не было — он ушёл после своего собственного конфуза — но МакГонагалл смотрела на Драко с откровенным сочувствием.

— Мистер Малфой, — сказала она, стараясь сохранить серьёзность, — возможно, вам стоит покинуть зал, пока ситуация не обострилась.