2

Голова гудит, а желудок ноет от голода, но Алёне кусок в горло не лезет. Она трет виски, прикрывает глаза и пытается, действительно пытается не нервничать, но ничего не выходит. С волнением всегда так: чем больше стараешься не беспокоиться, тем сильнее в итоге тебя накрывает.

— Может, ты хотя бы бутерброды будешь? — осторожно уточняет сидящая напротив Марта.

— Нет. Мне кажется, если я хоть что-то возьму в рот, то меня тут же стошнит.

Тетя тяжело вздыхает, но переубеждать не пытается. Алёне хочется надеяться, что Марта понимает ее состояние, только какой-то противный внутренний дух противоречия твердит, что никто не понимает, каково это — потерять обоих родителей, а потом получить назад отца с провалами в памяти.

Хочется сесть на пол и бить руками и ногами, будто двухлетний ребенок в магазине игрушек, которому отказали в новенькой блестящей машинке. Кричать и заходиться воплями; все равно не поможет, а сил не так чтобы много.

Алёна складывает руки на столе и утыкается в них лбом, волосы прикрывают от света и окружающего мира, но не от мыслей. Какое-то время Марта молчит и не шевелится (ну или Алёне просто так кажется), а затем произносит:

— Не изводи себя так, дорогая. Тарас в больнице, с ним работают профессионалы. Они обязательно сделают все необходимое.

И пускай она вкладывает в эти слова всю заботу и теплоту, они все равно звучат слишком дежурно. Их можно сказать любому, и Алёну они злят так сильно, что она лишь плотнее сжимает зубы, стараясь не сорваться на тетю из-за внезапно накатывающих эмоций.

— А если он никогда не вспомнит?

Теплая ладонь Марты сначала касается ее плеча, а затем принимается медленно и ласково гладить по голове. И почему-то теперь раздражения совершенно не находится; почему-то ласку Алёна принимает в разы лучше, чем рациональные уверения о скором хорошем будущем.

— Многие люди живут с провалами в памяти, но они не становятся от этого хуже. К тому же, ты сама сказала, что тебя он прекрасно помнит. Так стоит ли переживать?

Алёна поднимает голову, ладонь тети соскальзывает с ее волос и остается лежать поверх ее сложенных рук.

— Я не знаю, — честно признается она тихим, дрожащим голосом.

Марта сжимает ее ладони в своих и едва-едва улыбается.

— Все наладится, милая. Тебе сейчас лучше не думать о том, как будет дальше. Переключись на учебу, сходите с Димкой куда-нибудь, она показалась мне весьма деятельной и предприимчивой особой.

Алёна коротко усмехается себе под нос:

— Да, она и правда такая.