Я терпеливо ждал... | Аказа | Клинок рассекающий демонов |

— Эгоистично просить меня позволить тебе жить нормальной жизнью! — Истошный вопль, от которого всё сжимается внутри. У него содрогаются плечи в истерическом приступе, в то время как твои покачиваются от страха и физического напряжения. — А как же мы?

— Прости, но мы изначально не были совместимы, — ты всегда была чересчур искренна с ним, но твоя искренность никогда не причиняла ему душевную боль, — Аказа, ты отпустишь меня, если любишь.

Не демоны жестоки, а ты, не оставляющая ему выбора. Луна с такой силой стискивает зубы, что после слышимого скрежета они мгновенно крошатся, но регенерация быстро восстанавливает их и возвращает в прежнее состояние. Однако рана в его сердце, нанесённая словесной иглой, не может быть исцелена. Вы перекидываетесь взглядами, понимая, что это ваша последняя встреча, и молодой месяц, пробивающийся сквозь крошечные просветы перисто-кучевых облаков, тому негласный свидетель.

— Хорошо. Но у меня есть одно условие.
— Какое?
— Мы проведём эту ночь вместе.

Аказа, как всегда, медлителен и крайне аккуратен. Он дарит тебе лишь ласку, нежность и заботу в надежде, что твоё тело запомнит его нежные прикосновения и когда-нибудь захочет испытать их снова. Его трепетные прелюдии контрастируют с его безжалостной натурой. Его всепоглощающая любовь не может затмить десятки израненных тел и жертв, которых он убил в порыве ненависти и голода. От него исходит невообразимая сила, которая заставляет тебя содрогаться, а человеческие рефлексы приказывают тебе бежать со всех ног. Его светло-голубые глаза не затуманены похотью, а лишь желанием быть рядом с тобой, быть в тебе. Глубоко. Долго. До тех пор, пока ты устало не прошепчешь ему "стоп", дав сигнал остановиться. И он остановится, покрыв семенем твой живот и бёдра, а затем прильнëт губами к твоим, невесомо целуя их за шаг до твоего оргазма.

— Тебе приятно?
— Да.
— Мне тоже.