Глава 17. Когда волна глядит в глаза

«Корабль, забывший свой берег, никогда не найдет гавань.»
Хаутпортская пословица

Утро началось лишь с одной фразы. Хлесткой, застрявшей в голове занозой. Не дающей покоя, бьющей гулким колоколом в виски.

Он должен извиниться. Даже если его не захотят слушать. Даже если не простят.

Он должен. Иного не дано.

«Говорят, осознать свою вину — значит пройти половину пути к искуплению. Но так ли это? — размышлял Лисандр. — Вот и проверим.»

Мама бы одобрила такой поступок... наверное.

Мысли о ней за эти сутки посещали Лисандра чаще, чем за всю сознательную жизнь. Дарованная. Член Ковена. Одна из сильнейших. А он — ее сын.

Теперь он хотел стать, как она: могущественным, честным, справедливым... Чтобы в его крови бушевала смелость, чтобы имя его матери звучало в нем самом.

И первый шаг — примирение с Сивердом. Иначе никак. Он натворил дел, устроил бушующий водоворот между собой и наставником, который следовало утихомирить.

В этот раз Лисандр встал раньше остальных. Выйдя из своей комнаты, надеясь найти Сиверда — тот, по наблюдениям юноши, просыпался спозаранку, — но наставника нигде не было. Рассвет вовсю полыхал на горизонте, освещая снежные сугробы и тусклые городские дома. Зимнее утро просыпалось следом за жителями после морозной ночи, и юноша мог не тревожиться: он успевал.

До восхода из домов боялись выходить. Что уж говорить — никто и не норовил очутиться за пределами очага. Всему виной указ Ведающего Инквизитора, дошедший до северного города: комендантский час по всему Флодрену, от заката до рассвета. Лисандру не помнилось, чтобы когда-либо доходило до таких мер. Впрочем, себе он не доверял — в четырех стенах поместья приказы и законы его не касались, а значит, и вспоминать было нечего.

Даже незримо, тень Ведающего ложилась на каждый дом, угол и закоулок. Никто не мог ускользнуть от его стражи. Но когда яркое светило вставало над морем и городом, указ терял силу.

И когда рассвет вовсю залил небо ослепляющим сиянием лучей, Лисандр двинулся к выходу.

Облачившись в одежду попроще и непригляднее, он накинул мех и прикрыл лицо. В очаге Сиверда не было — значит, он где-то неподалеку.

Если Сиверд и был где-то рядом, то точно там, где слышно море. Где волны бьют о скалы и бушует прилив. Но не в городе, где по ушам бьет нескончаемый людской гул.