Эпилог. Тень короны к выбору зовет

«Не всякий шторм приходит с моря.»
Северная пословица

Он опоздал.

Весть пришла слишком поздно, когда он уже знал все. Битва закончилась, но в ней не было ни проигравших, ни победивших; от нее лишь остались тревога и невысказанные слова. И осознание: теперь ему самому нужно быть там.

В Сент-Эйлитсе.

Родной город встретил его праздничными лентами и фиолетовыми ирисами: даже спустя несколько недель столица не прекращала праздновать Рождество Линнеи. Он и позабыл, каково это — отмечать его настолько торжественно. Шум Хаутова моря все еще наваждением звенел в ушах. И растворялся также, как и появлялось дуновение майского ветра, которое доносило до наследного принца запах ирисов. Запах дома, который давно перестал быть домом.

Кентегрин пересек столичные ворота среди толпы, которая взирала на повозку и перешептывалась, кто объявился на этот раз. Но лишь единицы знали, кто прибыл в столицу.

Младший Крофорд, давно ушедший из дворца, перебравшийся в портовый город. Слишком светлый лицом, слишком нортлендский взглядом. Не их. И все же — их, по крови.

Слуга короля встретил его у лестницы замка, выцветшими глазами и угасшим голосом сводя на нет любые вопросы: Его Величество ждет брата как можно скорее.

Войдя в кабинет, Кентегрин огляделся и почти ослеп от помпезности и торжества, казалось, в родном доме. В груди возникло отторжение, а сердце болело и тосковало по морским просторам, которые стали роднее Крофордского замка. Дэринг Второй сидел за столом, как на королевском троне, прямо напротив принца, но не выглядел победителем. Он сидел в тени, опершись о стол. Его каштановые волосы были растрепаны, а под глазами — темные круги. В руке он держал раскрытый свиток, а вокруг него лежала дюжина таких же.

Кентегрин был уверен: эти свитки — скрытые донесения. О Ковене. О войне, не успевшей остыть, скрытой от простолюдинов, но явная для монарха и Церкви.

— Ты опоздал, брат, — и как обычно, без приветствия. В голосе звучала усталость. — Здесь все уже решено.

Кентегрин молчал. За спиной старшего брата висела карта с пометками, которые не могли быть ошибкой: для него Ковен — угроза. Иные — угроза. Все, что хоть как-то напоминало о матери — угроза.

— Тебе незачем было возвращаться, — продолжил Дэринг. — Твоя... учеба на побережье могла бы и продолжиться. Но если уж приехал домой... придется стать частью нового порядка.

Слово «порядок» прозвучало до боли знакомо. Так говорил их отец. Но никогда — мать.