Глава 7. Горы рушатся дважды

«Тьма рассеивается в пламени.»
Народная пословица

Туман — густой, вязкий, окутывающий путников с ног до головы — не оставлял и малейшей надежды на то, чтобы увидеть хоть что-то за его пределами. Казалось, он держал их взаперти в невидимом капкане: плотном, непроглядном, чуждом. Даже горы, к которым они вот-вот должны были подойти, исчезли без следа, скрывшись за белесой пеленой. Воздух тяготил грудь, и каждый вдох становился испытанием.

Лисандр мечтал увидеть Смиренные вершины — достояние западного Флодрена, — но нежданная и негаданная туманность погубила его ожидания. А ведь книги по географии обещали иное: там говорилось, что рельеф этого края — единственный в королевстве. Старые горы — низкие, осевшие за сотни, а то и тысячи лет, сразу привлекали взор дворянина. Позади них — новые, высокие, но с удивительно гладкими пиками. Здесь почти не было равнин: лишь среднегорья и низкогорья, вытянувшиеся на многие мили. Такие красоты и чудеса Лисандр хотел увидеть воочию, и когда случай представился, природа обманула его. Туман лишил его надежды — и это раздражало пуще всего.

С тех пор как они покинули Брэнвуд и двинулись на запад, минуло уже несколько дней. Время должно было стереть хотя бы часть воспоминаний, но надлом Седрика стоял перед глазами Лисандра так же ясно, как в ту ночь. Да, «надлом» — именно это слово лучше всего описывало его состояние.

Точно так же, как и самого Лисандра, когда он беседовал ночью с Далией за чашечкой чая у свечи.

Сочувствие и вина, не покидающие лорда, ложились тяжелым грузом. Если бы он не пошел за Седриком в безмятежную ночь, возможно, всего бы произошедшего не случилось. Мысль об этом обволакивала, липла к нему, словно этот же туман, что окутывал четырех странников. Точнее, над пятерыми — Лисандр не сознательно не посчитал фамильяра Амелии — Корбина, что летал вокруг хозяйки.

Они уже дюжину раз успели пожалеть, что решили скоротать путь, свернув через луг у подножия нагорий. Туман, встретивший их ещё за десятки миль, становился всё гуще, неприветливее, будто отгораживал их от мира и погружал в собственный морок. Видимость становилась с каждым шагом все хуже, и это не играло на руку путникам.

— Проклятье... Теперь совсем ничего не видать, — запричитала Амелия сквозь зубы. — Как бы не провалиться куда-то. Эй, хватайтесь за руки! А то так потеряетесь еще...