9

Как же хорошо просыпаться с мыслью, что тебя любят. Юля позабыла о любви еще так давно, такое приятное чувство дежавю. Солнце просачивалось сквозь шторы, озаряя комнату, заставляя сощуриться. Тяжелые руки лежали на талии Калимовой, в то время, пока она сложила свои кисти на груди Кашина. Тот сладко спал, просматривая красочные сны. Шатенка наблюдала за Даней. За его тихим дыханием, небольшой улыбкой и взъерошенными волосами, что помялись ещё вчера вечером.

Девушка надумала встать. Аккуратно убрав руки парня, она приподнялась, касаясь босыми ногами теплого от солнца пола, Юля сразу почувствовала касания на своем теле, что потянуло спиной назад.

— Я разбудила тебя? Прости,— виновато начала Юля.

— Я давно не спал,— Кашин прижал девушку сильнее. — Просто с тобой так кайфово лежать.

Калимова чмокнула в губы партнера и поплелась быстрым шагом в ванную. Ночная коса сильно растрепалась, лицо отекло, глаза чуть сузились.

Через три минуты пара прибывала на кухне, смеясь. Юля заваривала чай, а Даня веселил младшую, заставляя улыбаться.

— Тебе на работу надо сегодня?— отпил чуть чая, посматривая на девушку, которая оттирала пятно от столешницы, делая вид, что оно свежее, а не двухлетней давности.

— Не-а, у меня отпуск неделю,— выкинула старую тряпку в раковину, поворачиваясь к рыжеволосому. — А чего интересуешься?

— Да может сегодня пошляемся где-нибудь? Тебе шмотки мб купим,— после этой фразы Калимова почувствовала себя максимально нищей. Она и так это знала, но сейчас особенно.

— Посмотрим.

****

— Посмотрели...— Юля смотрела на три пакета новой одежды, которая понравилась Дане. Это были различные кофты, футболки, платья, штаны и топы. Кашин оплатил покупку и понес все в машину.

— Ну все, будешь теперь пиздато выглядеть,— поцеловал в щеку старший, держа за талию.

— У меня столько вещей отродясь не было,— спокойно. Поджала губы, обнимая в ответ парня. — Спасибо, правда. Я не знаю, что тебе теперь сделать, чтобы рассчитаться.

— Ты ебнутая? Ты думаешь, я это все делаю из-за того, что хочу от тебя что-то?— вскинул светлые брови тот. — Нет, конечно хочу там любви и заботы всякой, но каких-нибудь денег от тебя точно нахуй не сдалось.

После этого, Даня поцеловал в макушку партнершу, а после посадил в салон. Они направлялись в ресторан, чтобы поужинать, так как Кашин явно не собирался оставлять голодной теперь уже девушку.

— Махабат пыяла сын,— начала петь Юля, привлекая внимание партнера. Тот поджал губы и устремил свой взгляд на дорогу. — Понятно все с тобой, бож.

— Все хорошо?— вкинул брови Даня, посматривая то на Калимову, то на дорогу.  — Или в дурку пора?

— А че ты мне дерзишь? Забыл, как в автобусе прыгал?— наигранно подалась вперед младшая, поднимая одну бровь. Получив смешок от рыжеволосого, она спокойно уселась, напевая песенки.

— У зумеров набралась? Как там еще говорят... чин... чин... чинхуй, короче,— «сплюнул» слова Кашин. Повернув руль вправо, начал оглядываться.

— Чиназес,— усмехнулась.

— Да-да, эти ваши чинхуи, скибиди толчки, абаюмбы, мг,— театрально покачал головой.

В ресторане Юля уже более смело заказала еду, зная, что Даня без проблем оплатит. Легкое смущение присутствовало, но осознание того, что он уже официально ее парень, немного успокаивало.

Вкусная еда, легкие разговоры, смешки, недовольные лица посетителей, что косо смотрели на пару. И под этими взглядами пара вышла из здания, начиная смеяться с очередной шутки.

— Рыжий рыжий конопатый, уебал деда лопатой,— смеялась и показывала в серьезного парня пальцем. — Нос картошкой, хуй гармошкой.

— Щас опять в фонтан ебнешся,— притянул за талию Калимову, начиная рассказывай про скорый тур и про их скорую разлуку.

****

— Да ты дурочка?—  Даня подхватил Юлю на руки, унося в комнату. Положив, он начал целовать ее в губы, переходя на шею и ниже.

— Дань, нет, стой,— чуть задергалась младшая, выползая из под парня. — Не сейчас, я не готова.

— Да я тоже не рассчитывал, было интересно, на сколько ты далеко зайдешь,— усмехнулся. — Да и гандонов нет.

— Вот ты сучка, Кашин,— кинула подушку в него.

— Пойдем чай пить, лучше.

На кухне разливался звонкий смех, кипение чайника и микроволновка, греющая еду.
Юля наконец-то чувствовала полное удовлетворение. Что-то давно забытое на полке, вдруг нашлось при хорошей уборке. Такое теплое, разливающийся в крови и душевное, отзывающее в груди.

— Я люблю тебя,— прошептала  в губы парню Калимова, без причины.

— И я тебя ни меньше.

Слившись в нежном поцелуе, они почувствовали друг друга полностью. Это долгожданные губы сминали губы Юли, пока язык Кашина блуждал внутри рта, изучая каждый уголок.
Эти нежные прикосновения буквально заставляли таять. Растворяться в атмосфере, замирая между пространств. Именно под такие чувства они легли спать.

Flashback

Волосы, собранные в хвост, давноначалипутаться. СигаретатлелаврукахКалимовой. Уженехотелоськурить, нехотелосьвеселиться, нехотелосьпитьиприкалыватьсянад Пашей, хотелосьтолько умиротворения и спокойствия. Этогоонанеполучалаужетакдавно...

— Настрое... Извосьми,— сделалазатяжку.

— Двое. Кириллтаблеток наглотался.

— Что?...— боль. Очереднаяболь, несравнимая нисчем. Калимоваусталаотвсего, чтообрушилосьнанеёзапоследнеевремя. Было предсказуемо, чтовсеможетдобратьсяидоКирилла, ноэтоозначалолишьодно, следующаяЮли, илижеЮра.

— Нутише, тише, маленькаямоя,— прижалксебе плачущую девушкуСмертников, гладяпоспине. Этотплач, смешанныйскрикомдушевнойболи. Всеготого, чтонакопилосьвнутризадолгоевремя.

— Почему? Почему, Юр? Почемуименноснами?— билась в истерике, задыхаясь.

— Давай успокаивайся, нечегослезылить,— какнивчеми небывало сказалстарший.

— Нечего?... Нечего?! Дакактыможешьтакговорить, когдатвоидрузьядохнутоднизаодним? СначалаМакс, потомВанька, послеСержик, добивалосьвсеАнтоном, одинПашасвалитьуспел, такещеиКириллсуициднулся, очемузналаятолькощас!— перешланакриктемноволосая, отчегоначаласьголовнаяболь.

— Датише, истеричка! Хочешьправдузнать? Хорошо-о-о, ярасскажу,— началчерноволосый. Подойдяккраюзаброшки, онсплюнулвнизу, поворачиваяськЮле. — Этояихубил.

Словнопулявлоб. Пуля, убивающаячеловека, сидящеговнутриЮли, чтошепталнадеждынахорошее будущее.

— Молчи, яговорю,— перебил, видя, чтотахотеланачатьругаться,— ЯзабилМакса.

— Нахуя?!— кричаласослезами.

— Онвлюбилсявтебя. Началрасспрашиватьвсе, вотиполучил. Оннепонялдаже, началспрашивать, мол, ченетак, блять,— словадавалисьструдом. Ещеэтот омерзительный дождь. — Остановитьсянесмог. Забил. ТамВанькасзади каким-то хуемоказался, стренишел, сука. Тожеполучил, вотключкевалялся...

— Такинепроснувшись,— смотреластекляннымиглазамивполта. Сейчасонастояланакрышес убийцей. Тот, ктоубивалвсюеежизнь.

— Сержиктожехорош, понялвсе. Чтобыниктонеузнал, егоподвесил. Тольконеучелтого, чтоСерегатообщалсясПашейпередсмертью.

— ААнтон? Тожетвоихрукдела?— нервноинтересоваласьсероглазая.

— Тохаужесам,— покачалголовой, — Пашутожеяотпиздил, догадалсясука. Кириллужесам, онпарень чувствительный, илизассал,— рукивкарманы, серьезноелицо, кусаниещек. Юрастоялисмотрелвдаль. — Знаешь, мнедаженежаль.

— Мнепохуй.

— Тынепоймешьменя,— медленно подошёл ближе, поднимаяподбородок Калимой своейрукой.

— Иди нахуй, ты — нечеловек,— подскочилаЮлия, отходяотпарнявседальше.

— Идииди, толькопомни, ктозабралтвоюдевственность.

— Идивпизду!— быстроубегаяотэтогоместадальше. Онапонимала, чтотакимисловами разбрасываться рядомс убийцей нельзя, носостояние аффекта...

****

Раздалсястукодеревянную дверь. Тампоказалсямужчинав полицейской форме, алицонапоминалотогосамогоМихаилаАнатольевича, чтоопрашивалЮлюпоповодусмертивсехребят.

— Добрый вечер, яспешувам сообщить об очень неприятной ситуации.

— Добрый, чтотакое?

— Ваш близкий знакомый, илижемолодойчеловек, былнайденмертвымоколо заброшенного здания. Прошу, придитезавтравучастоквчасдня, чтобыдатьпоказания. Довстречи,— тотбыстроскрылсязапролетами.
Дверьзакрылась, авместе с нейинадеждынадальнейшую жизнь.

****

Подскочив с кровати, Юля начала тяжело дышать. Сердце билось с бешеной скоростью, а капли стекали с лица. Горло сушит...

« — Этоне закончится ни-ко-гда...—»

Конец