Я добьюсь. Или пропаду

Бал подходил к концу тихо, почти незаметно — словно свечи сами понимали, что их время истекает. Музыка замедлялась, ноты становились мягче, растягивались в воздухе и таяли под высоким потолком. Танцы больше не были стремительными: пары двигались осторожно, будто не желая спугнуть последние мгновения волшебства.

Свечи догорали, оставляя тонкие струйки дыма, и в зале становилось темнее. Золото и хрусталь теряли свой блеск, платья шуршали тише, разговоры переходили в полушёпот. Кто-то останавливался у колонн, чтобы оглянуться — запомнить этот вечер таким, каким он был: светлым, шумным, почти нереальным.

Последний аккорд прозвучал протяжно и глубоко. На миг все замерли, а затем раздались сдержанные аплодисменты — не громкие, но искренние. Гости начали расходиться: шаги эхом отдавались в пустеющем зале, двери медленно закрывались, и холод ночи входил внутрь, вытесняя тепло праздника.

Когда зал опустел окончательно, остались лишь погасшие свечи, следы танцев на полу и ощущение, что здесь только что произошло нечто важное — то, что уже никогда не повторится точно так же. Бал закончился, но его отголосок ещё долго жил в тишине.

Утро наступило спокойно, почти робко, будто не решаясь вторгаться в воспоминания о вчерашнем блеске. Сквозь занавеси просачивался бледный свет, ложился на пол мягкими полосами и высвечивал тишину, в которой ещё жила усталость праздника.

Молодая принцесса проснулась от криков своей сестры.

—Сестра, хватит спать, у тебя сегодня и занятие будет и прочее, что ты там делаешь, вставай.
—Палашка, уже встаю..
—Какая палашка тебя будет называть сестрой, господи, вставай!
—Алекса, что ты делаешь в моих покоях? Девушка уже открыла глаза и поднялась на локтях и присела.
—Пришла проведать тебя. Расскажи, что вчера произошло между тобой и Сириусом, я конечно уже в принципе знаю, но хочу услышать от тебя.
—Ну раз представляешь что случилось, то и рассказывать я тебе не буду. Девушка отвела свой взгляд, а затем тревожно взглянула на свою сестру.
—Алекса, я тут кое-что вспомнила, ты только обещай, что не будешь ругаться?
—И что же ты вспомнила? Алекса напряглась.

***