7

— Арес, остановись!

Поздно. Мой кулак встретился с челюстью Лайеса. А кулак Стафэ в ту же секунду прилетел мне под дых. Позади Тёрн продолжал выкрикивать какие-то команды, будто собаке, но во мне слишком жарко распалилась ярость.

Удар, ещё и ещё. Кулаком, локтем, коленом. Ответные удары сыпались на меня с двух сторон, но я был худым и ловким, так что вертелся весьма успешно. Кажется, вокруг нас собралась толпа. Наверное уже и ставки сделали.

Эти фай из двора Сознания могли драться не только кулаками, но я напал так неожиданно и лупил так бешено, что не давал им времени опомниться и применить свои чары.

Ненависть выжигала мои внутренности. Я и сам не ожидал, что настолько выйду из себя. И только очередной удар в лицо привёл меня в чувство.

Этот удар был от Тёрна.

— Арес, ты меня слышишь?! Они тобой манипулируют, как ты не понимаешь?!

А, выходит, всё они могли. И даже применили.

Лицо брата плыло и кружилось перед глазами, голос звучал издалека и звенел спецэффектами, как моя гаражная демо-запись, которую ди-джей отказался ставить на дискотеке пару лет назад. Я сел на землю перед кинотеатром. Сюда уже подъехала полицейская машина, зато Марша и её подружка благополучно слились. Хорошо.

— Валим, нас сейчас повяжут. Вставай, идиот. Они тебя подставили, а ты поддался. Как девчонка. Неужели сразу не понял? Внушили тебе агрессию. Чтобы спровоцировать на драку. А там уже... Всегда не прав тот, кто ударил первым.

Тёрн бубнил над головой, а я смотрел, как парни из двора Сознания подходят к полиции. Ну да, я попал.

— Они пытались заколдовать человека. Девушку. Я что, должен был просто смотреть!? — огрызнулся я.

— Все остальные просто смотрели. Нас это не касается. Если людей может заколдовать любой фай, то это проблемы слабых. Ты же не бросаешься спасать каждого воробья от кошек?

— Тёрн, заткнись! Без тебя тошно. Я не просил твоего совета. Просто отвали. Ладно?

Как же он меня бесил. Во многом из-за того, что был прав. Фай Сознания разожгли во мне эту неконтролируемую ярость, с которой я не мог бороться. Они такое умели. Навязать эмоции, мысли, даже чувства. Я был дураком, что не понял это сразу.

Продолжая хмуро сидеть, я наблюдал, как к нам с Тёрном приближаются двое полицейских.

Один — ноль, двор Сознания. Но Растительный отомстит. Возможно, на их крыльце вырастет похоронный венок. Но это не точно.

***

«Элеонора дотронулась до гладкой кожи морского чудовища. Пусть у него была человеческая голова и торс молодого накаченного мужчины, прикосновения к нему всё равно давали ощущение чего-то нового. Этот хищный взгляд заставлял мурашки табунами бегать под одеждой, которой на девушке почти не осталось.

— Сегодня ты будешь моей королевой, — низким хриплым голосом проговорил монстр.

— Сегодня и сколько угодно ночей после, — отозвалась вздохом Элеонора.

Их губы сплелись в жарком танце, щупальца туго обвили бёдра, а мощные присоски нежно пощипывали и покусывали кожу, как сотни поцелуев, пущенных по телу. Элеонора прижалась к монстру крепче, лаская его ладонями.»

Ох, эта книжка была великолепной. Но глаза уже слипались читать в тусклом свете ночника. Я отложила книжку, сунув меж страниц вкладыш из жвачки.

После дебильной дискотеки я вернулась домой глубоко за полночь. На улице разыгрался сильный ветер, в окно мне шумело море.

На столе мягко мерцала проклятая картошка. Как дивный артефакт, как инопланетный камень. Если бы было средство, которое могло превратить один клубень в килограмм, я бы многое за него отдала.

Я протянула руку, взяла в ладони анбур и легла с ним на кровать. Покачала, ощущая приятную тяжесть.

— Из-за тебя я влипла, — пробормотала вполголоса.

Приехали, разговариваю с картошкой. В пюре её, да и дело с концом. Что они нам сделают? У Ильи есть крыша. И с полицией мы вроде ладим. Не разнесут же палатку к чертям. А если разнесут, то тут будет разбираться администрация рынка. Наверное, я многое на себя взвалила и была не права, когда решила тянуть эту лямку в одиночку.

Блин, ведь даже звучит глупо, рассказать кому-то стыдно.

Я сжала клубень сильнее. Раздавить бы этот несчастный трофей. Словно в ответ на мои издевательства розовое свечение стало немного сильнее, мигнуло, как бьющийся пульс.

О как.

Послышался тихий стук. Я сначала подумала, что это дождь застучал по подоконнику. Ну или листья с дерева бьются в окно. Но стук повторился. Ритмичный и явно принадлежащий человеку.

Стало страшно.

Я отложила картошку, на четвереньках пролезла по кровати и осторожно выглянула в окно.

Улица тускло освещалась единственным фонарём. Кусты и деревья гнулись от ветра, дорога была мокрой от капель дождя и морских брызг, которые долетали аж с набережной. А под моим окном торчали два подозрительно знакомых парня в спортивных костюмах с белыми полосами.

Один, натянув капюшон и сунув руки в карманы, стоял чуть поодаль и пинал камешки под ногами. Зато второй, вскинув голову, с внимательным (и очень недовольным) лицом пытался заглянуть за стекло и разглядеть мою комнату.

Ой, мы встретились взглядами.

Лучшая защита — это, бесспорно, нападение. Поэтому я открыла окно и злобно, но тихо, чтобы не перепугать домашних, зашипела:

— Какого хрена вам нужно?! Я звоню в полицию! А ну убирайтесь, чтобы я вас тут больше не видела!

Угрожать фейцам — дело опасное. Ну а что прикажете делать, если двое из них, ещё и с самыми бандитскими (ладно, ладно, пусть и красивыми) рожами пытаются залезть мне в комнату?

— Тихо ты. Разговор есть.

Тёрн жестом велел мне заткнуться. Но когда я слушалась?

— Пошли вон. Оба! Мне тут проблем и без вас хватает. Выгребайтесь с нашего района!

Я схватила с письменного стола надкушенное яблоко и замахнулась.

— Если не уйдёшь, я пробью голову твоему брату, так и знай, — прошипела, высунувшись из окна.

Арес поднял на меня недоумевающий взгляд, а Тёрн расхохотался.

— Ему? Яблоком? Ты знаешь, сколько арматуры погнули об этот котелок? Твоё яблоко превратится в пюре ещё на подлёте. Выходи, воровка. Дело есть.

В его тоне мне не нравилась пренебрежительность, но нравилась уверенность: так «чёткие» парни из компании Ильи «обкашливали» вопросики на рынке. И это на минуту сделало Тёрна более человечным в моих глазах. Я задумчиво прикинула, не убьёт ли он меня прямо под окном. От яркого фейского макияжа у него осталось лишь несколько переливчатых блёсток на скулах, из-под тёмных волнистых прядей торчали кончики ушей. Нет, не человек. Кто-то, отчаянно пытающийся им казаться. Кто-то, кому я не должна доверять.

— Ладно, иду, — согласилась я против всякого здравого смысла.

Можно было бы эффектно вылезти из окна, первый этаж позволял. Но я бы точно упала. И вообще это было бы ужасно неуклюже, поэтому я выбрала не выпендриваться и тихо, на цыпочках, вышла через дверь. На кухне досушивалась пастила, и в коридоре невероятно пахло яблоками, корицей и фруктовыми добавками. Утром нужно будет встать пораньше, чтобы расфасовать всю эту красоту.

Когда господь меня создавал, то щедро отсыпал сострадания, трудолюбия и доброты. Но совершенно забыл добавить хоть каплю инстинкта самосохранения. Как иначе объяснить, что я снова собиралась остаться наедине с фейцами? Ещё и с теми, кого чуть не ограбила. Ладно, что уж там, клубень на столе в это время наверняка пропел голосом хора ангелов: «всё-таки чуть-чуть огра-абила-а». Да они в лёгкую могут меня околдовать, убить и сбросить тело в море. Сейчас сезон осенних штормов, поэтому меня не найдут примерно никогда.

Тем не менее, я никому не сказала. Не стала будить Илью или родителей. Просто вышла из дома, накинув поверх пижамы лёгкую куртку, и встала перед фейцами, для уверенности скрестив руки на груди.

— Давайте быстро. У меня два брата, и если я не вернусь через пять минут, они придут за меня мстить.

Я не стала уточнять, что один из братьев ещё школьник, а второй дрыхнет.

Арес и Тёрн многозначительно переглянулись. Тёрн шагнул ко мне, а я, как-то сразу растеряв свой гонор, беспомощно отступила к стене, затоптав сухую полынь под окном.

Ну, если что, я могу заорать, и тогда точно все проснутся. Соседи могут скинуть что-то со второго этажа... Это так, на крайний случай.

— Нам нужна твоя помощь, — заявил Тёрн.

Вот это было по-настоящему неожиданно.

— Нет, — отрезала я.

В голове билось: только бы он не подходил ближе, только бы он не подходил. Сам факт того, что фай обратились ко мне, уже указывал на опасность. Но если рыбу ловят и выкидывают на берег, она может сколько угодно умолять на своём рыбьем языке. Всё равно её никто не услышит и не поймёт. Так же и у меня не было выбора, но я собиралась ещё побиться.

Но Тёрн, кажется, был из тех, кто не воспринимает отказы. Он даже ухом не повёл (боже, а ведь к фай это выражение вполне себе можно применять!)

— Ты не поняла. Нам нужна твоя помощь. Тебе ничего не будет это стоить. Кто тебя подослал? Есть ведь такие люди. Не упирайся.

— Мы просто хотим посмотреть. Увидеть, кто придёт к тебе просить анбур, — дополнил Арес. Он так и стоял в стороне, будто стеснялся девчонку. Хотя, скорее всего, брат оставил его на шухере.

Нужно было быстро думать. С одной стороны, если выбирать из двух зол, то я бы не отказалась, если бы кто-то защитил меня от тех бандитов. Но с другой — принимать помощь от фай опасно. Но предложение звучало заманчиво. Выдать им того типа, столкнуть лбами две стороны, и дело с концом. А кто я тут, по сути? Просто посредница, лишний угол. Так что могу просто поработать свахой, а дальше они пусть сами разбираются.

Но истории, которые у нас в городе рассказывали о фай, говорили о том, что эти существа куда коварнее, чем бандиты. И я не знала, что хуже: чтобы меня заколдовали или вывезли в лес. Никто не мешает фейцам сделать сразу и то, и другое.

— Зачем вам позволение? Вы просто можете незаметно встать на рынке у моей палатки, — буркнула я, чувствуя где-то подвох.

— Так значит, ты признаёшься, что тебя кто-то подослал?

Чёрт, ну да, я прокололась слишком легко.

— Можешь не отвечать. И так всё ясно, — фыркнул Тёрн. — Давай поступим так. Когда там к тебе придут твои хозяева?

— Они не хозяева! Завтра.

— Отлично. Договоришься, что передашь вечером мешок анбура. Ты знаешь пустырь со старыми гаражами? Там ещё лежит на боку заброшенный грузовик.

— То место, где собираются бомжи и додики? Конечно знаю.

Почему-то я в этот момент посмотрела на Ареса и заметила, как он недовольно дёрнул уголком губ.

Юный ушастый ханжа.

— Вы собрались использовать меня как приманку, да?

Это звучало ещё хуже, чем всё, сказанное ранее. Гораздо, гораздо хуже, будто все мои прошлые опасения решили объединиться и слипнуться в одно мега-опасение.

Я беспомощно посмотрела на Тёрна, но этот фай точно был непробиваемым. У таких товарищей эмоциональный интеллект как у скрепки, и жалостливый девичий взгляд точно их не расколет. Тогда...

Но Арес, сволочь, опустил голову, будто срочно решил полюбоваться своими кедами с белыми мысками.

— Ты просто сделаешь то, что должна. Не преувеличивай свою важность. Встретишься с теми людьми, мы узнаем, кто они. Дальше будем разбираться сами, и твоя роль в этой истории закончится. Тебе же выгоднее. Или ты давно на них работаешь и имеешь процент с продаж?

Я поняла, что если буду дольше отпираться, то он будет только сильнее давить на меня. Тем более мне правда очень хотелось бы, чтобы эта абсурдная проблема с анбуром решилась как-нибудь сама, без моего активного участия.

— Никакого процента не имею. Вообще без понятия, что им от меня надо. Сегодня должны прийти, но у меня нет того, что они просили, так что... — я развела руками и невесело хмыкнула, — скорее всего, меня застрелят на месте. Приходите, если интересно посмотреть. О, это точно будет обсуждать весь рынок по крайней мере неделю. Но никакой ловли на живца.

Пришлось проявить силу воли, чтобы не отступить и не вжаться спиной в стену дома.

— Ладно. — Тёрн, с минуту продержав меня под жёстким взглядом, мигнул и сделал шаг назад. Я облегчённо выдохнула. — Разберёмся на месте. Бывай.

Оказывается, парни-фай действительно используют в разговоре совершенно человеческие «пацанские» словечки, это не разовая акция. Тёрн развернулся и пошёл к брату, но я его окликнула.

— Откуда вы узнали, где я живу?

Тёрн обернулся.

— Просто следили.

Ох, «просто». Покоя мне это не прибавило.

— Тёрн... — я решилась на глупую просьбу. Вдохнула и выпалила: — Забудьте дорогу к моему дому. Оба. Пожалуйста. Никому не говорите. Это может быть небезопасно, а у меня мелкий брат. Не стоит, чтобы другие фай знали об этой истории. Хорошо?

Я комкала рукава куртки и смотрела на парней беспомощным взглядом.

Проклятые фейцы ничего мне не ответили.

***

— Ты правда хранишь стволы вот так, просто в ящике стола? — фыркнул Тёрн. — А если мама найдёт?

Я быстро задвинул ящик обратно, чуть не прищемив пальцы брата.

— Она до сих пор уверена, что у меня нет ничего страшнее цветочного драже. И тебе бы тоже лучше держаться подальше от моих личных вещей.

— Иначе что меня ждёт? Отвратительные находки в виде журналов с человеческими девушками?

— Пошёл ты.

Тёрн нагло осматривался в моей комнате, презрительно скривив рот. Меня бесило это, буквально под кожей ползали маленькие раздражённые тараканы. Конечно, мы часто зависали то у него, то у меня, но когда в Тёрна вселялся этот «я-твой-старший-брат», он включал невыносимого сноба. Лет десять назад это бы воспринималось как забота, но теперь... Как повод снова с ним поссориться. Неприятный разговор с полицией, который мы уладили несколькими купюрами, лишь прибавил Тёрну высокомерия. Ну да, это ведь я подался чарам. С идеальным, умным и дальновидным Тёрном такого бы не случилось.

И мне не нравилось, что мы стали чаще повышать друг на друга голос. Всё-таки мы были близки. Вместе скрывали от матери подробности рыночной жизни. Преуменьшали опасность наших разборок с человеческими группировками. И оружие прятали совершенно одинаково. Я — в ящике стола, Тёрн — в бельевом шкафу. Так что придираться к моим стволам совершенно не стоило.

Я сунул в карман кастет, зарядил пистолет и положил к нему пару полных магазинов с патронами. Подумал про перочинный нож, но решил не брать. Карманы и так уже раздуло, да и не нравился мне этот способ решать проблемы. Выстрела в воздух и простого удара под дых обычно бывало достаточно.

— Твой Грег совсем унылый стал, серый. Лампу ему поближе поставь.

Тёрн наклонился к террариуму с жабой, взглянул сквозь стекло и без моего позволения передвинул лава-лампу.

— Грег сам поменяет цвет, когда будет повод.

Тёрн усмехнулся.

— Считывает твоё настроение, ну разумеется. Ты тоже приуныл?

Я не ответил. Грег и правда теперь казался обычной земляной жабой, но я-то знал, что этот парень умеет радоваться. Тогда его кожа сияет розовым, фиолетовым или даже красным. Бывает и зелёным — когда мне совсем хреново и тошнит. Справедливо, что Грег сегодня окрасился в серый — потому что перед выездами на разборки мне всегда бывало тревожно и муторно на душе.

— Ну ты готов?

Я стянул волосы в низкий хвост, надел на голову тонкую шапку, прижимающую уши, повязал на лицо чёрную бандану и застегнул куртку под самое горло.

— Готов.

Тёрн наконец-то благосклонно кивнул. Он-то всегда был готов к любому кипешу, а меня часто приходилось ждать. Наверное, потому что я слишком дотошно и занудно собирался.

— Куда вы собрались в столь поздний час? — поинтересовалась мать, когда мы спустились в гостиную. Пройти мимо неё незамеченными не было шансов, но всё же мне не нравился этот тотальный контроль.

— Скр врнмся, — пробубнил я.

— Просто погулять, мам. Никакого криминала, — успокоил её Тёрн.

Вот я дурак, наверное она и хотела услышать что-то такое. Мне просто не хватило мозгов сказать пару слов, чтобы развеять мамину тревогу.

За анбуром мы сбегали утром. Тёрн сходил в гараж, поковырялся там несколько минут и стащил пакет из запаса, что причитался нашей семье. Передали Марше. Посмотрели, что к ней правда заходил какой-то мутный тип. Кажется, я мельком видел его на дискотеке, но подумал, что он просто клеится к Марше.

В кармане помимо оружия у меня было кое-что ещё. Я посчитал, что просто обязан подарить ей какую-то приятную мелочь. Но так, чтобы она не догадалась, что это я оставлял ей те дурацкие подношения.

Пустырь за гаражами на краю города выглядел зловеще. Тут, конечно, никто не подвёл уличное освещение, и мы не могли даже оставить фары включёнными, чтобы хоть что-то было видно. Это слишком скомпрометировало бы появление чужаков на территории. Я держал руку на пульсе — вернее, на стволе. Неизвестно, кого мы ждали: одного лысого барыгу или целую банду, вооружённую до зубов.

— Если окажется, что мы в жопе, просто пообещай свалить, — процедил Тёрн, затягиваясь мятной сигаретой. Курил он редко.

Я оскорблённо посмотрел на него.

— Не дождёшься.

— В нашей семье должен остаться хоть один мужчина.

— Ну, значит, останутся двое. Не сильно испортим статистику?

Тёрн отвесил мне лёгкий подзатыльник.

Я нервничал, хотя старался казаться невозмутимым. Мы-то пригнали на машине — зря что ли Тёрн постоянно возился в гараже? Но вот на чём сюда доберётся Марша — это большой вопрос. Эта гордая девчонка отказалась, чтобы мы её подвезли. Я надеялся, что с ней всё будет в порядке.

От моря тут было далеко, на задувал противный осенний ветер. Я держал руки в карманах и шевелил пальцами, сжав их в щепоть: так с кончиков поднималась пыльца и грела кисти рук.

— Если бандиты начнут быковать, обещай не лезть на рожон, братишка, — попросил Тёрн тихо.

Он не посмотрел на меня, стоял, повернувшись лицом в сторону дороги. Мы не встретились взглядами, и я догадывался, что брат стесняется. Но ответил:

— Не могу обещать.

Тёрн раздражённо дёрнул ухом, и тут пригородный сумрак прорезали лучи чужих автомобильных фар. Мы с Тёрном забрались в проржавевший грузовик, который лежал тут чуть ли не с основания времён. Неудобно забились в кузов через выбитое окно и стали наблюдать.

На пустырь заехали три внедорожника. Их колёса были огромными, почти как у тракторов, которые работали на полях с анбуром, а фары горели хищно, словно глаза диких зверей.

— По дыханию слышу, что ты уже себе накручиваешь, — прошипел Тёрн.

Ну да, накрутил, и что? Нельзя теперь?

Мы смотрели, что будет дальше. Не знаю, какой там план подразумевался в голове у Тёрна, когда он это затеял, но я себе всё представлял немного менее масштабно. Что внедорожник будет один. И вообще что это будет не внедорожник, а раздолбанный росковский автомобиль.

Я стиснул пальцы на рукояти пистолета.

Моторы замолчали, и из машин стали выходить люди. Я пытался всмотреться в их лица, но это было невозможно: их головы скрывали шлемы.

— Ты знаешь, что за типы? — шепнул я.

Тёрн мотнул головой.

— Не-а.

На плечах у троих из них я увидел автоматы. Сразу стало неловко за свой скромный пистолет и кастет.

Теперь хотелось, чтобы своенравная Марша вильнула хвостом и в последний момент передумала ехать сюда. Кажется, я заставил её участвовать в чём-то очень опасном. Мы заставили.

— Её уже до нас нашли те бандиты, — буркнул Тёрн, словно прочитал мои мысли. Утешало, что он, наверное, тоже переживал о нашей рыжей подружке.

— Я сейчас выйду и переговорю с ними. Они по-любому заметили нашу тачку.

— Даже не думай.

Но вот беда, позволение братца мне и не нужно было. Я выскочил из кабины и вышел в свет фар.

Двое парней вскинули автоматы.

— Поднимай руки, ты!

Я сделал ещё пару шагов, приподнимая руки.

— Всё в порядке. Мы просто хотели поговорить.

— Мы? Кто там ещё? Выходите все, живо!

Тёрн и так вышел следом за мной.

— Вы принесли товар? — спросил второй тип, ниже и коренастее первого. Его голос звучал грубее и старше. Ещё пятеро стояли позади, держа оружие наготове.

На этом моменте мой план обрывался. Я не представлял, что будет дальше, оставалась надежда на Тёрна.

— Всё при нас. В машине.

Я пытался рассмотреть номера на внедорожниках, но фары слепили глаза.

— Ваши имена? Мы вас раньше не видели. Где девка? Мы с ней договаривались.

— Какая разница, кто передаст товар? — Тёрн выступил вперёд меня. — Опустите оружие, парни. Всё нормально. С нами нет ментов. Вы отправляете анбур на переработку, так?

Двое мужчин в шлемах коротко переглянулись.

— Для курьера ты слишком много болтаешь. Отдавай товар, и мы прости долг тому долбану.

Новый поток света резанул пустырь, и из-за гаражей на полной скорости выкатилась малиновая заниженная машина с наклейками на капоте. Из окна доносилась танцевальная песня с радио «поп-Лесоградск», и по розовым подфарникам я уже догадался, кто к нам прилетел. Догадывался, но не мог поверить.

— Лайлу, мать его!

Обе передние двери распахнулись, с водительского места на пустырь вывалился Лайлу в дурацком малиновом пиджаке, а с пассажирского — Марша. К груди она прижимала бумажный пакет.

Кажется, мы были в полной жопе. Если она сейчас отдаст им настоящий анбур, то Лайлу легко может сдать барону, что мы замешаны в контрабанде. Если сунет этим типам пустой пакет, то пули изрешетят нас в дуршлаги.

Всё. очень. Плохо.

— Мы готовы поставлять вам анбур и другие товары. Сколько платите? — Выкрикнул Тёрн.

Я обернулся на него, сделав страшные глаза. Но он смотрел поверх меня, на шестерых ребят в шлемах, и совершенно точно придерживался какого-то своего плана.

Один из парней, высокий, в красной куртке, опустил автомат, не снимая пальца со спускового крючка, и подошёл ближе. Марша и Лайлу как дураки мялись где-то в стороне.

— Кто тебя прислал, фай? — раздался глухой голос из-под шлема.

Тёрн тряхнул волосами.

— Никто. Времена тяжёлые, нам не хватает денег. Хочется пожить красиво, тачки, девочки, всё такое. На рынке много не заработаешь.

— Если продавать мелочёвку, то не заработаешь.

Клянусь, это задело Тёрна за живое. Я кожей ощутил, как внутри он взбесился, но внешне оставался хладнокровным.

— И я про то. Мы можем заряжать любые предметы файской магией. Готовы сотрудничать.

Мужчина в красной куртке медленно поднял автомат и ткнул дулом Тёрна под подбородок. Я сжал пистолет и подался вперёд. Увидев моё движение, коренастый окликнул:

— Эй, никакого оружия! Ствол на землю!

По испуганным глазам Марши я понимал: в её представлении всё тоже шло по-другому.

Тёрн поднял руки, согнув в локтях. Его лицо по-прежнему оставалось невозмутимым, несмотря на дуло под челюстью.

— Не кипятись, друг. Я дело предлагаю. Закорешимся? Вам нужна фейская магия, мы — фай и можем её дать. Это проще и выгоднее, чем вербовать никчёмных человеческих девчонок.

Остальные парни в шлемах стояли у машин, но были наготове. Хотя бы не тыкали нам в лица автоматы, уже хорошо.

— Сперва отдайте, что привезли, — настаивал главарь в красном. Его рукав задрался, и я увидел татуировку у него не руке, но против света не разобрал, что за рисунок там был. — Положите анбур на землю и отойдите на двадцать шагов.

Тёрн повёл плечом и попятился. Я тоже сделал несколько шагов назад, крепко сжимая ствол и стреляя глазами по бандитам. Марша стояла такая растерянная, что её лицо казалось восковым.

— Всё будет хорошо, — бросил мне Тёрн сквозь зубы. — Не беспокойся. Я всё продумал.

Не стоило меня успокаивать, как школьника. Всё-таки я тоже чего-то стоил.

И в этот момент мне остро захотелось это доказать.

— Отдай им! — выкрикнул Тёрн, обращаясь, очевидно, к Марше.

Один из парней в шлемах резко повернул оружие в её сторону. Чёрт, конечно же, ничего хорошего не выйдет из того, чтобы направлять ствол на девчонку.

— Убери от неё автомат! — окликнул я и вскинул пистолет выше.

Не стоило этого делать, потому что тот, в красной куртке, зарядил очередь в небо прямо у нас над головами. Посыпались гильзы.

— Заткнись, фейский щенок! Товар, живо!

Марша вся затряслась. Мне было до боли под рёбрами жалко её: маленький котёнок забрёл на территорию диких псов. Она оторвала от груди свёрток и швырнула его на землю. Недалеко от своих ног.

— Это вся разборка из-за картошки?! — громко удивился Лайлу.

На секунду я увидел, как Тёрн закатил глаза и одними губами прошептал проклятие.

Из пакета вывалились клубни. Простые, коричневые, покрытые корочкой земли. Никакого завораживающего сияния настоящего анбура. Просто. Долбаная. Картошка.

— За дураков нас держишь, тварь!? — взревел коренастый в шлеме и пнул пакет. Картошка покатилась по земле, а из глаз Марши хлынули слёзы. Она опустилась на колени, схватила ближайший к себе клубенёк.

— Они были настоящими! — выкрикнула она.

Тёрн бросился вперёд, пнул «красную куртку» по ногам, выхватил у него автомат и ударил прикладом по голове. Раздались выстрелы. Я отстреливался в ответ.

— Вашу мать! — взвыл Лайлу и запрыгнул в свою машину. Вспыхнули розовые фары, он ударил по газам, с визгом развернулся и покатил к дороге.

— Вставай!

Я схватил Маршу за плечо и рывком поднял её на ноги, на миг заглянув в заплаканное, освещённое фарами лицо. Вскинул автомат и выпустил очередь, стреляя одной рукой — чёрт, неудобно и тяжело. Несколько пуль просвистели прямо у моей головы. Тёрн отстреливался из двух пистолетов и, судя по крику, задел кого-то из контрабандистов.

— Давай, убирайся отсюда.

Мы с Маршей пробежали к перевёрнутому грузовику — точнее, я бежал со всех ног, а она, подпрыгивая, летела за мной, вцепившись в руку. Подсадив, я втолкнул её в кузов грузовика и велел пригнуться, чтоб пули её не достали. Скромное убежище, но хоть что-то.

Я обернулся на Тёрна. Он был слишком далеко от нашей машины, чтобы слинять, как Лайлу. Выпустил ещё одну автоматную очередь, но теперь бандиты стояли так, что я боялся задеть брата. Миг промедления мог бы стоить Тёрну жизни.

— На хрен этих фейцов, валим тоже! — крикнул коренастый. — Антона ранили, суки. Пошли. Старшие с ними разберутся.

— Мы вам это с рук не спустим, мрази ушастые! — сплюнул бандит в красной куртке.

Они с напарником впихнули в машину раненого товарища и, продолжая отстреливаться от напирающего Тёрна, сами сели в салон. Ещё несколько выстрелов — и у нашей машины спустило шины.

— Вашу мать! — ругнулся Тёрн и отшвырнул ногой остатки картошки.

Так мы остались на пустыре: потные, запыхавшиеся, с раздавленной картошкой и без шансов уехать отсюда на тачке.

— Мальчики, вы всё? — спросила Марша, выглядывая из салона грузовика.