Глава 26.3

Аня

После десяти часов мучительных размышлений, я наконец вышла из душной машины во двор своего старого многоквартирника. Тут ничего не изменилось. Обшарпанные стены, облезлые крыши, старые окна. Всё как прежде. Я так хотела домой, а сейчас...

Мама уже зашла в подъезд, а я продолжала смотреть на окна нашей квартиры. С губ сорвался тяжёлый вздох. На морозе руки сразу замёрзли, но ничто не могло меня сдвинуть с места.

Почему? Почему? Почемууууу?

Стёрла слёзы с лица и повернулась к Павлову, который уже несколько минут безмолвно стоял сзади меня. Он точно знает почему Орлов так поступил. Пусть расскажет мне тайну сердца хладнокровного убийцы. Бессердечного.

- Ты не объяснишь мне, что происходит? – скрестила руки не груди, сузив глаза.

Павлов тяжело вздохнул и отвернулся от меня, будто ему больно было смотреть мне в глаза, или стыдно.

- А что тут объяснять? Ты свободна, - я слышала, как голос его дрогнул, но глаз не видела. По щекам побежали слёзы, которые я была не в силах остановить.

- Знаешь, Павлов... - я проглотила то, что хотела сказать. Ледяная ладонь пережала мне горло, обрекая на голодную и удушливую смерть. Он не заслуживает моих слов. Никто не заслуживает. Пусть подавятся своей местью! Пусть он сдохнет, вспоминая меня! Вспоминая то, что лучше меня в его жизни никого не было. – Как же я вас ненавижу. НЕ-НА-ВИ-ЖУ... - сорвалось с губ, отчаянно и слишком откровенно. От своих признаний стало только больнее. Я повернулась и быстро пошла к подъезду, но меня остановил громкий и взволнованный голос Саши.

- Он хочет спасти тебя! Он никогда не сделал бы так, если обстоятельства не были выше его, - сжала ладони в кулаки.

- Тогда почему он ничего мне не сказал?! – я резко и несколько дёргано обернулась в Павлову, отметив для себя его обнажённый и открытый взгляд, полный сочувствия и сострадания. Взгляд, который я никогда не знала раньше.

- Ты тоже много чего ему не рассказала, - я услышала в его голосе упрёк, замечая, как напряглись мышцы его сурового лица.

Дышать стало ещё тяжелее.

- Что ты имеешь ввиду? – дрожащим голосом спросила я.

- Я всё знаю, Аня... Это не моё дело. Глебу я ничего не скажу. Он сам обо всём узнает, когда вернётся. Береги себя и его ребёнка... А мы будем делать всё, чтобы спасти вас, - с губ сорвался беспомощный стон. Стон боли и безмолвия. Мне казалось, что я так долго молчала. Я закрыла лицо руками, пытаясь стереть неугомонные слёзы, но они всё никак не хотели заканчиваться.