Глава 11

Глеб

Тихий щелчок и дверь за ней закрылась. Первой мыслью было сорваться за ней, удержать насильно, пусть сама она так рвалась спасти всех кроме себя. Сжав ладони в кулаки, я подошёл к окну.

<Как же я ненавижу тебя! Это ты во всём виноват! И тогда, и сейчас!> - её слова на повторе звучали у меня в голове, но ядовитость её голоса моё сознание не в силах было передать.

Я знал, что виноват в том, что она попала в это положение, но я не заставлял её уезжать с Римским. До последнего держал, пока она не начала сравнивать меня с ним. Девочка понятия не имеет о чём говорит...

Римский начал своё дело с торговли людьми...девушками. В Турции за красивых русских девушек давали кругленькие суммы, после он перешёл на органы. А я, сука, стою тут и смотрю на то, как она уходит с ним!

Хрупкая девочка, моя Аня шла рядом с Римским, кидая шубу, которую ей подавали мои парни на снег. Гордая, а сама ревела в три ручья десять минут назад.

Остановившись рядом с машиной Римского, Аня обернулась к дому, заглянув точно в моё окно, прямо в глаза. Мы были далеко, но я увидел, что глаза её наполнились слезами. Склонил голову, отходя от окна. Сама виновата.

Медленно прошёл к столу, отсчитывая удары сердца, которое билось где-то в горле. Злость распирала изнутри, а ещё тревога. Я боялся за неё, ругал себя, что отпустил, что не смог удержать.

Терпеть не могу её упрямство! Если бы она слушалась меня ничего этого не было бы и тогда, и сейчас! Всё могло бы быть по-другому, если бы тогда она отодвинула в сторону свои принципы и осталась со мной! Упрямая...лбом о стены бьётся, лоб разбивает, а стены до сих пор стоят. Пытается людей подвинуть, а людям больше нравится стоять на месте, как этим самым стенам!

Уши заложило злостью, гнев сейчас паром выходил из них. Я больше ничего не слышал и не видел. Снёс со стола все бумаги вместе с ручками, отлетевшими в стену, ударил по стеклянному шкафу, роняя его на пол, пёстрые витражи разлетелись на сотни маленьких осколков, посыпая ковёр.

Сука! Задушу! Сначала вытащу, а потом прижму к стене и задушу стерву! Заставлю быть покорной! Не хочет по-хорошему, будет так, как я умею. Силой возьму, пусть ненавидит, за то со мной будет.

Достал из кармана телефон, присаживаясь на край пустого стола.

- Да, Глеб? – сонно пробормотал Павлов.