Глава 16

Аня

Устало упала на стул в кухне и бросила задумчивый взгляд в окно, где огромными белыми хлопьями во всю валил пушистый снег. Захотелось сразу его потрогать. Упасть в белоснежную массу и спрятаться от всего этого мира.

Пока я поднималась из подвала меня грызли навязчивые мысли, я уверена, что у Орлова есть ответы на мои вопросы, но он не ответит мне даже если я буду умолять его на коленях.

Что бы он не знал про мою маму, я обязательно узнаю тоже.

- Анечка, а ты чего такая грустная? Поссорились? – разрушил моё уединение, взволнованный голос Ирины Олеговны, которая присела на стул рядом со мной.

Нехотя отлипла от окна и натянула кривую улыбку, чтоб не подавать виду, но у меня на лбу было написано всё. На горло надавил ледяной камень, запрещая говорить, а сердце упрямо хотело рассказать обо всём. Она меня поймёт...она простит.

- Я же вижу, что что-то не так. Вы так внезапно приехали и ведёте себя... - она задумалась, подбирая подходящее слово. - У вас точно всё хорошо? – в итоге спросила она.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, что щёки наливаются свинцом, а глаза водой. Хорошо? Что это вообще такое?

Я целый год скрывалась от вашего сына, а он нашёл меня и попытался использовать для своих грязных махинаций, теперь нам приходится скрываться от его дружков, разве это хорошо?

- Ну-ну, Анечка... Ты чего плачешь? Он тебя обидел, так я ему устрою... – начала успокаивать меня Ирина Олеговна, подтягивая руками к своей груди.

Мне не хотелось плакать, но слоило услышать её ласковый голос, почувствовать жалость чуткого материнского сердца, как боль вылилась наружу со слезами. Я больше не могу.

- Нет, всё хорошо. Правда хорошо. Просто... - я выдохнула, пытаясь подавить рыдания. – Я... Глеб... - ком в горле не разрешал признаться ей, но и врать я не могла. Не хотела.

- Он тебя обижает? – тревожным голосом спросила она.

- Нет. Он...Я... - с губ слетали какие-то нечленораздельные звуки, никак не складываясь в целые слова.

- Что тут происходит? – грубый мужской голос вернул меня к жестокой реальности.

Отодвинулась от Ирины Олеговны, наскоро стирая ненужные слёзы. Я ненавидела плакать так же сильно, как ненавидела его, но почему-то плакала. Ладони суетливо прошлись по лицу, а красноту я скрыла, отворачиваясь к окну.

- Это ты мне объясни? Ты что, обижаешь Анечку? – грозно спросила она у сына, но ответом ей было лишь молчание. Он? Да нет. Ваш Глебушка святой человек, он даже птичку не обидит.