Глава последняя
Той же ночью королева готовилась ко сну. Сняв тяжелое пышное платье, лежала в кровати и не могла заснуть. Она думала. Думала о графе, о бывшей подруге, о Грозном правителе далекой страны, - мысли плыли одна за другой, сменяясь и наслаиваясь.
"Царь. Он ведь не отстанет. В самом деле, выдать ему кого-нибудь вместо меня что ли? Кого-то из придворных? Нет, маловато чести, обидится. Кузину Марию? А что, она, прямо скажем, не красавица, засиделась при дворе... Мой московитый жених в два счета всё решил бы на свой свирепый лад. Утопил бы новоиспеченую графиню Лестер в карете с позолотой. Кинул бы прямо в вонючую Темзу," - тут она даже слегка улыбнулась, - "Э-эх, почему я не императрица московская!"
"Таааак... таак," - появилась какая-то мысль, нечеткая идея, она ускользала подобно химере, чтобы ухватить её Елизавета даже приподнялась на своих многочисленных подушках, - "Отряжу-ка я ему в невесты Летицию! Пусть попляшет под дудку этого дикаря-тирана. С её характером. Уж он-то ее со свету сживет. Сведет в могилу! Ха!"
И так легко стало на душе, что в голову полезли какие-то мелодии, и их хотелось тихо напевать без конца. Той ночью мадам Тюдор так и не заснула. А наутро приказала лорду-канцлеру Томасу Бромли устроить смотрины для русских гонцов, что прибудут в ближайшее время.
Летиция, узнав о такой пакости, бросилась было в истерику, но королева была непреклонна и очень довольна собой: "Графа от любовницы отстранить и следить за ним, пока она не уедет в Московию".
В Русском государстве Царь снова направил гонцов ехать в Англицкое королевство на смотрины невесты. Конечно, партия не бог весть какая: мадама не королевских кровей, но все же благородных. Согласился на «княжну», но пожелал знать, хороша ли она собой.
Прибыв в Лондон, товарищи наши пошли прямиком ко двору. В конце концов, послы, протомившись восемь дней, потребовали предъявить товар, и состоялись смотрины.
Дело было так. Летиция прогуливалась по саду в компании придворных дам, Писемский смотрел и запоминал, Неудача рядом глазел больше на придворных господ в смешных чулках.
Позже Федор в своем письме доложил: «невеста высока и стройна, лицом бела, с прямым носом, тонка, глаза серые, а волосы рыжие, пальцы на руках долгие».
- Ну что? Берете? - передал переводчик слова сэра Бромли.
- А это уж как светлейший наш решит. Мы бы сразу с собой её взяли, подготовили там уже.
- Так пусть берут, - вмешалась Елизавета, - тут медлить ни к чему, и к чужой стране пусть привыкает пока.