Перебор

Время перевалило за полночь, но сон не шёл. Адель лежала на спине, уставившись в темноту потолка, а в голове раз за разом прокручивался вечер на кухне. Стоило закрыть глаза, как она снова чувствовала невесомое, сводящее с ума прикосновение Викиных пальцев к своей ладони. Внизу живота то и дело разливалось тугое, горячее тепло, от которого перехватывало дыхание.
Поняв, что уснуть не получится, Адель тихо поднялась, накинула мягкий домашний кардиган поверх тонкого топа и выскочила в полумрак прихожей блока, чтобы просто умыться прохладной водой. Но стоило ей сделать шаг, как дверь соседней комнаты тихо скрипнула.
Вика стояла в проёме, подсвеченная со спины мягким, приглушённым светом ночника. На ней была всё та же объёмная чёрная толстовка. Она несколько секунд молча смотрела на замершую Адель, а затем едва заметно качнула головой вглубь своей комнаты.
- Шайбакова, хорош бродить, - очень тихо, почти шёпотом позвала она. - Заходи.
Сердце Адель сделало сумасшедший кувырок, ударив куда-то в рёбра. Она послушно шагнула через порог, и Вика бесшумно закрыла за ней дверь, отрезая их от всего остального мира.
В комнате Вики пахло её дорогими духами.Они не стали садиться на кровать - вместо этого обе как-то синхронно опустились прямо на мягкий ковёр на полу, опершись спинами о деревянный каркас кровати. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Адель чувствовала, как от Вики исходит живое, успокаивающее тепло, но внутри неё самой всё дрожало от сладкого, тянущего предвкушения.
- Мне паршиво от того, что я сделала это с Ильёй, - тихо призналась Адель, обхватив колени руками и глядя на свои пальцы. - Но если бы я не сказала ему сегодня, я бы просто задохнулась от лжи.
Вика повернула голову. В полумраке её зелёные глаза казались почти чёрными. Она молча смотрела на Адель несколько секунд, а потом негромко произнесла:
- Я знаю. Ты всё правильно сделала.
Вика перевела взгляд на свои руки, и Адель заметила, как та едва заметно сжала пальцы в кулак - для неё этот разговор тоже был чертовски непривычным.
- Меня саму никогда так ни к кому не тянуло, - Вика глухо усмехнулась, будто злясь на собственную уязвимость. Она снова посмотрела на Адель, и в этом взгляде было больше правды, чем в любых громких словах. - Вообще никогда, Шайбакова. Я понятия не имею, что с этим делать. Но отвернуться уже не получается.
От этих слов у Адель внутри, прямо около живота, всё сжалось в такой плотный, горячий узел, что она судорожно вздохнула. Напряжение, копившееся неделями, лопнуло. Она повернулась к Вике, и больше слов не потребовалось.
Вика медленно протянула руку, её пальцы зарылись в мягкие волосы Адель на затылке, бережно, но уверенно притягивая её к себе. Когда их губы наконец встретились, Адель едва не застонала от переполнившего её облегчения. Это был не тот быстрый, испуганный поцелуй, а глубокий, тягучий, полный накопившейся жажды.
Вика целовала её уверенно, перехватывая инициативу, а Адель до боли сжимала пальцами ткань её толстовки. Вся комната, общага, прошлые страхи - всё перестало существовать. Осталось только это сумасшедшее физическое притяжение.
Горячие губы Вики медленно переместились к углу губ Адель, затем спустились к подбородку и обожгли чувствительную кожу на шее. Адель судорожно выгнулась навстречу, запрокидывая голову, когда Вика прильнула к её шее более настойчиво, оставляя первые влажные, горячие поцелуи, которые завтра наверняка превратятся в тёмные отметины.
Дыхание Вики становилось всё более рваным. Её руки скользнули под домашний кардиган Адель, обжигая пальцами открытую кожу на талии. Поцелуи спускались всё ниже - по ключицам, заставляя Адель мелко дрожать от каждого прикосновения. Вика аккуратно потянула край её тонкого топа вверх, и её губы коснулись нежной кожи на рёбрах, оставляя за собой дорожку из жгучих, собственнических засосов, спускающихся прямо к животу.
Внизу живота у Адель полыхнул настоящий пожар. Кожа горела там, где её касались губы и руки Вики. Она вплела пальцы в Викины волосы, тихо всхлипывая от переизбытка этих оглушительных, совершенно новых для неё чувств, понимая, что в этот момент она полностью, без остатка растворяется в этой девочке.