Глава 19

Воздух в комнате стал густым и тяжелым, словно свинцовый. Каждый вдох давался с трудом, продираясь сквозь ощущение липкой безысходности. Я лежала, привязанная, беззащитная, а он нависал надо мной, огромный, чужой, но такой знакомый.

Его вторжение было резким и бесцеремонным. Я чувствовала каждый дюйм его продвижения, каждый толчок, пронзающий меня. Боль была острой, но она смешивалась с чем-то другим, чем-то отвратительным, что мое тело, предало меня, я не могла его  контролировать.

Это было насилие, чистое, неприкрытое. Мой разум отчаянно кричал об этом, пытался выстроить барьеры, отгородиться от реальности. Но сквозь завесу боли, унижения и глубокой, первобытной травмы, я чувствовала... Я чувствовала удовольствие. Это было ужасно. Это было отвратительно. Мое собственное тело, эта рабская оболочка, реагировало на его доминирование, на его силу. Оно отзывалось на ритм его движений, на ощущение его власти. Непроизвольные стоны вырывались из моего горла, хотя я стискивала зубы, пытаясь их заглушить. Я выгибалась, прижимаясь к нему, хотя всем своим естеством хотела оттолкнуть, сбежать, исчезнуть. Каждое движение было как удар по моей душе, но в то же время вызывало дрожь, волны, которые растекались по всему телу. Я ненавидела себя за это. Ненавидела Массимо за то, что он довел меня до такого состояния, за то, что он сломал меня, заставил мое тело предавать мой разум. Я была игрушкой, а он был кукловодом, который дергал за ниточки моих самых глубоких, самых темных, самых постыдных желаний, вывернутых наизнанку.