22 Глава
Дверь за Массимо закрылась, и я осталась одна в гостевой комнате. Его слова — "Я докажу тебе, что ты ошибаешься" — эхом отдавались в моих ушах, смешиваясь с гулом похмелья и болью в душе. Я была истощена. Физически, эмоционально, ментально. Все мои попытки сопротивления, будь то побег или отчаянное саморазрушение, обернулись прахом. Он всегда оказывался на шаг впереди, всегда находил способ вернуть меня, сломить, а затем — окутать этой своей странной, давящей заботой.
Я снова закрыла глаза, пытаясь отгородиться от реальности, от этих мыслей, от него. Но его образ стоял перед глазами: его спокойное, непроницаемое лицо, татуировка на плече, моя метка, его обещания и его действия, которые так жутко контрастировали друг с другом. Он был загадкой, которую я не хотела разгадывать, но от которой не могла убежать.
Когда я снова проснулась, солнце уже клонилось к закату. Я проспала весь день. Тело немного отдохнуло, но голова все еще гудела, а рана на бедре ныла. Желудок требовал еды. И, конечно, алкоголь требовал новой порции.
Я поднялась с кровати. Медленно, осторожно, стараясь не делать резких движений. Новая повязка на бедре была чистой и аккуратной. Засос на шее все еще был виден, но уже не так ярко. Он был здесь. Он позаботился. И это чувство двойственности снова сжало мое сердце.
Я подошла к двери. Поколебалась. Что ждало меня снаружи? Новые запреты? Новые обещания? Или новые... уроки? Я не знала. Но сидеть здесь, запертой в четырех стенах, было невыносимо. Я должна была хотя бы дышать.
Открыла дверь и вышла в коридор. Особняк был огромным, и в нем царила непривычная тишина. Ни звука. Ни голосов. Где он? Занимается своими делами? Или ждет, когда я проявлю себя?
Я осторожно спустилась по широкой лестнице в гостиную. Там никого не было. Интерьер казался роскошным, но безжизненным. Золотая клетка. Именно так я себя чувствовала.
На журнальном столике лежала книга – толстый том по итальянскому искусству. А рядом – мобильный телефон. Не мой. Его. Внезапно я ощутила прилив адреналина. Может быть, это шанс? Шанс позвонить. Кому? Глории? Родителям? Они не помогут. Они никогда не помогали. Но хотя бы сообщить о себе. Или... вызвать полицию.
Я протянула руку к телефону, но тут же отдернула. Что это изменит? Я уже пыталась. Он слишком влиятелен. Он выкрутится. А я окажусь в еще худшем положении. Снова напугана, снова сломлена, и теперь без какого-либо, даже призрачного, убежища.