Глава 14
На следующее утро я проснулась от тишины, которая казалась н для этого огромного дома. Солнце ещё не поднялось высоко, и комната была наполнена мягким, рассеянным светом, который делал бархатные портьеры похожими на тяжёлые, тёмные облака. Я почувствовала себя странно опустошённой, но в то же время невероятно сосредоточенной. Воспоминания о вчерашнем дне — о ключах, о красной комнате, о том, что я увидела на мониторах в «Глазе» — стояли перед глазами, как плохо смонтированный фильм.
Я повернула голову и замерла.
Массимо спал в кресле.
Это было то самое кресло, которое стояло у окна, обитое тёмно-синим шёлком. Он не раздевался: на нём был тот же костюм, что и вчера, но пиджак был небрежно сброшен на пол, а воротник рубашки расстёгнут. Его тёмные волосы были растрёпаны, а лицо, обычно такое напряжённое и хищное, сейчас казалось тяжёлым и беззащитным. Он дышал глубоко и прерывисто, и в этом звуке не было ничего от его обычной властной грации.
Рядом с креслом на низком столике стояла почти пустая бутылка рома, янтарная жидкость плескалась на дне. Рядом валялся перевёрнутый стакан. Он был пьян.
Я была удивлена крайне. Массимо, которого я знала — или думала, что знаю, — был воплощением контроля. Он не позволял себе слабостей, не оставлял следов, не спал в кресле в чужой комнате, как бродяга. Он уехал, чтобы «заняться делом», а вернулся, чтобы напиться и рухнуть здесь, в нескольких метрах от меня.
Моё облегчение от его отъезда сменилось липким, неприятным страхом. Что произошло? Что заставило его так сломаться? Или это была очередная игра, попытка показать уязвимость, чтобы я снизила бдительность?
Я медленно, стараясь не скрипнуть матрасом, поднялась. Мои мышцы ныли после вчерашней тренировки, но сейчас физическая боль была ничто по сравнению с ментальным напряжением. Я нащупала под подушкой ключ — тот самый, с патиной, который открывал «Глаз». Он был холодным и твёрдым, как моё решение.
Мне нужно было уйти. Уйти сейчас, пока он не проснулся.
Я на цыпочках прошла в ванную, быстро приняла душ, одеваясь в ту же одежду, в которой приехала — джинсы и простая футболка. В этот момент я не хотела брать ничего, что могло бы напомнить о его доме.
Вернувшись в спальню, я остановилась у кресла. Запах рома, смешанный с дорогим одеколоном и усталостью, был тяжёлым и плотным. Я наклонилась, чтобы забрать свой телефон, который оставила на зарядке у тумбочки. В этот момент Массимо пошевелился.
Он не открыл глаза, но его рука, лежавшая на подлокотнике, сжалась в кулак.