Среди своих
Смена всё не приходила. Конни стоял у стены уже второй час, между Общим залом и блоком камер, словно часть этого бетонного коридора. Внизу, на другом этаже, с глухим эхом хлопнула дверь — звук ушёл в бетон, отзываясь тяжёлым ударом колокола, и на мгновение всё вокруг замерло.
Он прислонился плечом к холодной стене, ощущая, как ткань формы прилипает к спине, душно и сперто, будто воздух сам сопротивлялся дыханию. Сквозь бронированное стекло мелькали силуэты: короткие вспышки движения, редкие голоса, отражённый свет фонарей на мокром полу. Всё было знакомо и чуждо одновременно — корпус жил своей жизнью, не замечая его присутствия.
Ежемесячно сюда переводили дюжину заключённых — ровно столько, чтобы держать всех под контролем и сохранить тайну особого корпуса от посторонних глаз. На каждого приходился свой надзиратель: один к одному, никакого шума, никаких рисков. Любая большая партия — лишний гул шагов, лишнее внимание, лишние шансы для непредвиденных конфликтов.
Агенты под прикрытием появлялись строго по разным временным окнам. Одновременное появление двух и более считалось слишком рискованным, даже если каждый обладал независимым доступом.
Конни был здесь меньше недели, постепенно впитывая ритм корпуса, наблюдая за движением заключённых и за внутренней организацией системы. Но его цель была совсем другая. Ему нужно было быть изнутри — среди надзирателей, сотрудников, частью механизма, который казался железобетонным и непроницаемым. Потому что никто не знал, кому Тесса могла передать информацию, и вполне возможно, что целью окажется кто-то внутри системы.
Шум снизу усиливался, движение становилось всё отчётливее, когда к его посту наконец подошёл новый надзиратель. Правила были железными: смена не могла покинуть пост, пока не придёт замена.
Фигура остановилась у противоположной стены, короткий кивок — знак того, что он готов к переводу. Конни следил за каждым движением, не делая ни шага, пока не убедится, что протокол выполнен.
Когда замена заняла позицию, система, как тяжёлая рука, позволила Конни сдвинуться в сторону, направляясь к следующей комнате, где его ждала новая локация.
Он шагнул в большую комнату и замер — взгляд сразу наткнулся на ужасную картину. Двое громил, массивных и бесстрашных, держали третьего заключённого. Его голова безжизненно свисала, словно тряпка, глаза закрыты, рот чуть приоткрыт. Кровь стекала по вискам и шее, оставляя тёмные следы на белой форме. Если бы его не удерживали, он бы рухнул на пол.