Казнь при свидетелях

Нино дёрнулся, но это был не бег. Он двигался неестественно, тяжело, словно его тело, измотанное кастингом, взбунтовалось и предало его. Ноги отказывали, налитые свинцом, каждый шаг был мучительным актом воли, скрипом надрывающегося сухожилия.

Он полз к цели сквозь вязкий, грязный воздух «Аквариума», который прилипал ккоже и замедлял его, как плотное масло. Каждое сухожилие и каждая мышца в его ногах горели протестом, будто организм отказывался совершать акт самоуничтожения.
Но жажда, смешанная с невыносимым ужасом перед Тессой, была сильнее боли. Данте наблюдал за этой пыточной, замедленной процессией с мучительным оцепенением.

Дыхание Нино было надрывным, хриплым, а рот полуоткрыт, судорожно глотая воздух, который уже пах железом и кровью. Впереди, спиной к атакующему, сидел Кейн, в позе абсолютного, насмешливого спокойствия, которое было самым оскорбительным для идущего на смерть.

Нино был уже в шаге. Он чувствовал горячее тепло, исходящее от Кейна, но не мог увидеть его лица. Поднос, зажатый в его руке, дрожал так сильно, что металлический лязг был слышен даже сквозь гул «Аквариума».
Он задыхался от страха, который душил его изнутри, но замахнулся — тяжело, неуклюже, с убийственным, слепым намерением.
Нино был уже в шаге. Его лицо, искаженное смесью ужаса и безумия, было готово обрушить подлый удар со спины. Поднос с остатками пищи замер в высшей точке замаха. Он чувствовал привкус ржавчины на языке.

В этот критический момент Данте чувствовал, как его агентские инстинкты кричат от парадокса:
«Почему он не реагирует?! — Паника Данте перешла в анализ. — Никто не может быть настолько глух или спокоен. Он не знает о нападении, или... он уже знает о нем? Это ловушка. »

Джей, стоявший рядом с Тессой, не дернулся. Он только чуть наклонил голову, словно пытался увидеть невидимый угол обзора. Это было холодное, расчетливое наблюдение, которое не имело ничего общего с попыткой спасти кого-либо.

Нино собрал последние силы. Его дрожащая рука начала опускать поднос.
Кейн не двинулся.

Взрыв насилия был бесшумным, тихим и точным, как работа прецизионной машины.
Нино начал опускать поднос. Его глаза, полные слепого ужаса, были прикованы к спине Кейна.

Всё взорвалось в одно резкое, нечеловечески быстрое движение. Кейн, не издав ни звука, оттолкнулся носком ботинка от пола, используя сталь стены как рычаг. Его тело превратилось в скользящую тень.
Он исчез. Это было совершенное обнуление присутствия.