«кто я для тебя?»

Однажды в Хижину Чудес приехал Зус, приведя с собой свою кузину, Мэлоди, с которой Диппер быстро нашёл общий язык. Мэлоди, в отличие от Мэйбл, разделяла его страсть к загадкам и даже знала кое-что о местном фольклоре, что было невероятно ценно для Диппера. Они часами просиживали вместе, перелистывая дневники и обсуждая новые гипотезы.
Билл чувствовал, как внутри него поднимается незнакомое, мерзкое чувство, которое он быстро идентифицировал как ревность. Ему не нравилось, как Мэлоди смеётся над шутками Диппера, как она с таким же энтузиазмом, как он сам, разбирает старинные карты. Ему не нравилось, как Диппер светился от радости, находя в ней родственную душу.
Особенно невыносимым стал один вечер, когда Диппер и Мэлоди сидели у камина, увлечённо обсуждая какое-то мифическое существо. Билл наблюдал за ними из тени, его золотые глаза сузились. Диппер рассмеялся, его смех был лёгким и беззаботным, и Мэлоди наклонилась ближе, что-то шепча ему на ухо. В этот момент Билл почувствовал острый укол боли, такой сильный, что ему пришлось сжать кулаки, чтобы не выдать себя.
Он не выдержал. Тихо поднявшись, Билл вышел из хижины, направившись в лес. Он шёл наугад, сквозь густые заросли, пытаясь избавиться от этого душившего его чувства. Где-то глубоко внутри он понимал, что его ревность иррациональна. Диппер – человек, и ему свойственно общаться с другими людьми. Но Билл не хотел этого понимать. Он хотел, чтобы Диппер был только его, чтобы его улыбки, его внимание, его интересы были направлены только на него.
Край Пропасти
Прошли ещё несколько дней. Билл становился всё более замкнутым и раздражительным. Он избегал Мэлоди, а с Диппером разговаривал сухо, почти грубо. Диппер, заметив перемену в его поведении, обеспокоился.
"Билл, что с тобой?" — спросил он однажды вечером, когда они остались в комнате одни. — "Ты какой-то… не такой. Что-то случилось?"
Билл стоял у окна, скрестив руки на груди. Он чувствовал, как внутри него всё кипит. Ему хотелось крикнуть, выплеснуть всё, что он чувствовал, но страх отторжения был сильнее.
"Ничего," — отрезал он, его голос был резким. — "Просто… скучно. Не каждый может часами говорить о каких-то мифических травоядных с таким... энтузиазмом."
Диппер нахмурился. "Ты о Мэлоди? Билл, это некрасиво. Она очень милая, и нам интересно вместе."
"Конечно, интересно," — прорычал Билл, наконец поворачиваясь к Дипперу. Его золотые глаза сверкнули. — "Ведь она такая... нормальная. Не то что я. Я ведь просто бывший демон, которому посчастливилось получить тело. Я не могу быть твоим 'домом', не так ли? Я не могу быть 'тем, кто любит тебя таким, какой ты есть', потому что я даже сам не знаю, кто я."
Диппер был ошеломлён. Он никогда не слышал от Билла ничего подобного. Обычно циничный и уверенный в себе, Билл сейчас выглядел потерянным и уязвимым.
"Билл, что ты такое говоришь?" — Диппер подошёл к нему ближе. — "Конечно, ты можешь. Ты… ты изменился. Ты не такой, каким был раньше. Ты стал… нашим другом. Моим другом."
Слово "друг" прозвучало как удар. Билл почувствовал, как что-то внутри него сломалось. Вся его скрытность, вся его выдержка рухнули. Желание, копившееся месяцами, вырвалось наружу.
"Друг?" — повторил Билл, его голос дрожал. — "Ты действительно думаешь, что это всё? Что я просто твой 'друг'?" Он шагнул к Дипперу, сокращая расстояние между ними. В его глазах было столько боли и отчаяния, что Диппер, впервые, почувствовал настоящий, леденящий страх. Не страх перед Биллом-демоном, а страх перед силой его чувств, которые были настолько интенсивными, что их невозможно было игнорировать.
"Я не хочу быть твоим другом, Сосенка!" — выдохнул Билл, его голос был полон отчаяния. Он схватил Диппера за плечи, его хватка была крепкой. "Я не могу больше притворяться! Я не могу просто смотреть, как ты общаешься с другими, как ты улыбаешься им. Я... я хочу быть твоим домом. Я хочу быть тем, кто видит тебя насквозь и всё равно остаётся рядом. Я хочу, чтобы ты... чтобы ты видел меня не просто как бывшего демона, а как... как кого-то, кто любит тебя!"
Диппер замер, его глаза расширились. Он не дышал. Слова Билла, полные такой невыносимой, неприкрытой искренности, обрушились на него, как лавина. Это было настолько неожиданно, настолько невероятно, что его мозг отказывался это переваривать. Он всегда искал ответы в логике, в доказательствах, но это... это было чистой, первобытной эмоцией, которая не поддавалась никакому анализу.
Билл смотрел на него, его лицо было искажено болью и надеждой. В этот момент он был абсолютно уязвим, обнажая перед Диппером свою самую сокровенную тайну....