Останься навсегда

Все эти месяцы Бом представляла, как кидается на Чунмена, как вылизывает его щеки и рот, как рвет рубашку на нем и спускает брюки, как становится перед ним на колени. А теперь, когда Чунмен произнес эти слова, у нее словно мозг отшибло. Тело перестало слушаться, и она как дура стояла посреди квартиры и слушала, чувствуя, как глаза становятся влажными, как ком подкатывает к горлу. Не столько она боялась не получить тело Ким Чунмена, сколько просто потерять его. Потерять возможность видеть его каждое утро в офисе и слушать бодрое "Доброе утро всем!", смеяться над глупыми анекдотами, которые иногда считала смешными (наверное, в силу возраста).

– Бом? - взволнованно спросил он.

Она выпалила первое, что пришло в голову:

– Можно я тебя поцелую?

– Я... боже, это я должен спрашивать.

Поцелуй получился неловким, чуть сбитым. Чунмен тут же откинул очки, которыми ударился о переносицу девушки, и подарил ей второй поцелуй. Медленный, тягучий, словно патока. Язык Бом скользнул в рот Чунмена, кончиком огладил небо, затем чуть отстранился, чтобы в следующее мгновение с новым напором столкнуться с языком мужчины.  Низ живота налился приятной тяжестью, словно там твердел узел. Бом почувствовала, как по подбородку коллеги стекает слюна. Или это был ее уже подбородок, она уже не разбирала...

– Выгони меня сейчас, – сдавленно прошептал Чунмен. – Я не остановлюсь.

– Что ты хочешь прямо сейчас, Чунмен?

– Много хочу, – он покачал головой, не смея поднять взгляд. – За такие мысли, за такие фантазии меня уволить мало...

– Хотя бы сейчас не говори о гребанной работе. Что ты хочешь?

Он поднял на нее глаза. Ей показалось, что они блестят.

– Хочу заниматься любовью с тобой.

Она взглянула из-под опущенных ресниц, языком провела по его кадыку и спросила, что дальше.

– Хочу связать твои руки и ноги лентой... поставить на колени и ласкать твое тело. Зубами стягивать с тебя одежду, тянуть эти колготы аккуратно, чтобы даже стрелка не пошла... затем снимать трусики и целовать тебя там, пока сама... сама не попросишь прекратить и войти в тебя. Боже, прости...

– Лент у меня нет, можешь связать ремнем.

– Ты шутишь? - кажется, у Чунмена не укладывалось в голове, почему она до сих пор не вызвала наряд полиции за такие слова.

– Чунмен, я мечтаю, чтобы ты меня трахнул уже три месяца. Мне не до шуток.

– От ремня следы останутся... у меня дома...