Глава 9. Крик (ч.4)

Гороховые стручки слишком кислые, стейк слишком жёсткий, срок годности у пакетированного молока и нарезанного киви оказался несвежим, а булочка оказалась с ненавистной ей кокосовой стружкой и молоком. Мэрилин вытаращила глаза, надула губы и с яростью уставилась на мужчину, сидящего напротив. Она видела его несколько раз и знала, что он напарник Чу Хуа.

— Я не люблю это есть!

Мэрилин завопила, словно совсем не боялась сорвать голосовые связки, стоило Чу Хуа не оказаться рядом, как она в любое время и в любом месте издавала такие режущие барабанные перепонки вопли.

— Ты идиот! Всё это, что ты купил, даже свиньи есть не станут!

— Хватит орать! Ты можешь перестать орать!

До того как Хань Сяо переехал, Ту Юймин ни разу не бывал в жилище Чу Хуа, и теперь он клялся, что впредь тоже ни за что не ступит сюда... ведь этот очаровательный, словно куколка, ребенок орал у него перед глазами уже более получаса, явно не собираясь останавливаться. Мужчина оказался загнан в тупик этим упорным визгом и, закатив глаза, спросил:

— Я пообещал ему присмотреть за тобой на один вечер, что нужно сделать, чтобы ты согласилась съесть хоть кусочек этой гадости?

— Если ты выковыряешь всю кокосовую стружку из булки, я могу подумать о том, чтобы откусить кусочек.

Мужчина мельком взглянул на булку в плетеной корзине, протянул руку, взял одну, наспех разорвал и протянул:

— Готово, ничего не осталось.

— Есть еще! Я вижу! Вот здесь! И там! — Мэрилин снова завизжала: — Я же сказала! Нужно выковырять дочиста!

— Хочешь — ешь, не хочешь — не ешь, — наконец, он решил ее игнорировать. Он бросил разорванные кусочки булочки обратно в плетеную корзину, затем вытащил салфетку, скомкал ее и заткнул себе оба уха. Отрезав себя от шума, Ту Юймин, довольный собой, отрезал кусок стейка, отправил его в рот и, жуя, самодовольно произнес: — Беруши — это второе величайшее изобретение после презерватива.

— Но я все еще голодная! — Мэрилин, держа в руке столовый нож, начала стучать по столу, продолжая кричать: — Я все еще голодная! Голодная! Голодная!

Он уставился на нее и, нарочно изображая полное недоумение, спросил:

— Ты сказала... что-то?

Девочка протянула руку, вытащив салфетки из ушей мужчины, приблизилась к его лицу и продолжила визжать:

— Я расскажу Чу Хуа, что ты не даешь мне еду и еще, что ударил меня!